Ее голова — на уровне плеча мужчины. Один удар. Точно в горло. Будет небольшой шум, но праздник снаружи его спрячет. Удар в горло, и сразу накрыть ладонью лицо бабы и ее — в грудь. Зная, где подбородок, мимо сердца не промахнуться. Потом — футляр с пергаментом. Человеку точно объяснили, где стоит ларь и что надо отыскать. Ларь может быть закрыт, и его открытие потребует времени. В темноте такое непросто, но он справится.
Человек прячет в чехол нож, которым взрезал шатер. Главное — точный первый удар. Для этого у человека есть другое оружие.
Человек заносит руку с кинжалом…
Спящий всхрапывает.
Человек рефлекторно замирает, хотя это уже не имеет значения. Остановить удар невозможно…
Но — остановлен.
Запястье, к котором зажат кинжал, попадает в кузнечные клещи. Человек шипит от боли, теряет равновесие и падает на ложе. Падая, тянется к спрятанному ножу… Кисть его правой руки выворачивается с хрустом.
Ненадолго. Когда в шатер вбегают отроки с копьями наготове, человек уже обмякает.
— Умолкни! — рявкает великий князь киевский, подкрепляя слово хлесткой пощечиной. И отрокам: — Света мне! Не терпится взглянуть, кто меня проведал.
— Знакомое личико, — сказал Сергей. — И хозяина его я тоже знаю…
Это удачно, что он этой ночью ночевал со своими в усадьбе и практически не пил. Свое он уже отпраздновал, когда надел на палец колечко спафарокандидата и спрятал в шкатулку три заветных пергамента: на титул, на право льготной торговли и завизированную в канцелярии дарственную на особняк покойной Юлии.
— Ромей? — спросил Олег.
Сергей покачал головой:
— На этот раз нет. Булгарин. Болярин Альчик.
Несостоявшийся убийца выпучил глаза, задергался в руках отроков. Ему сунули под дых, и он обмяк.
— Егри! — повернулся к ближнику Олег. — Отойдем.
Они вышли из шатра. Олег, Егри и мрачный-мрачный Ангвлад.