И хирдманов я тогда тебе дам не из худших, и корабль новый. Тот, что сейчас наши мастера строят.
— Отец! — Фрёлаф расплылся в улыбке. — Ты… ты…
— А как иначе? — Харальд тоже заулыбался. — Ты же сын мой. Наследник…
[1] Имеется в виду озеро Суходольское, уровень которого в те времена был более чем на 10 метров выше, а упал вследствие непродуманной человеческой деятельности.
[2] Некоторое полагают, что моноксилы (однодеревки) — это этакие длинные корыта, выдолбленные из цельного ствола. Я же отношусь к тем, кто считает моноксилом кораблик, где из цельного ствола изготовлен только киль.
Глава 7
Глава седьмая. Алп-Барик бар Еремия желает и получает
Встали на собственных причалах. У Сергея теперь в Киеве и пристани свои, и склады, и даже небольшая верфь, не столько строительная, сколько ремонтная. И это кстати: перед дальним походом следовало тщательно осмотреть «Победу» и «Крепкого». Прастен займется. В «Хродгейре» Сергей не сомневался, а вот эти два пока полноценных ходовых испытаний не прошли.
Не успели выгрузиться, появился Милош.
Обнялись. Соскучился по другу Сергей. И по Искоре тоже. Но это потом. Сначала своих разместить, потом с купцами новгородскими разобраться, которые «его» товар везли. Но тут его Милош опередил.
— Я сам, — сказал он. — Все сделаю, княжич. Домой иди, тебя жена заждалась.
— Машег, ты со мной? — поинтересовался Сергей.
— Я к своим, — ожидаемо отказался Машег.
— Я с тобой, хёвдинг, — заявил Дёрруд.
— А?..
— С нашими хирдманами Грейп останется.
Ну Грейп так Грейп. Убийце виднее.
Вот сразу чувствуется разница.
Колхульда. Встреча строго по традиции: угощение с порога, отчет по хозяйству, и только потом — личное. Да и то по инициативе самого Сергея.
Искора: радостный вопль. Прыжок (беременность по фигу) с порога на шею. Потом… Нет, не сразу в койку. Сначала много-вкусно кормить, попутно загружая уши всякими новостями вперемешку с безудержным хвастовством, так быстро, что Сергей даже не успевал осмысливать сказанное.
И тут они действительно зажгли. Благо относительно ранний срок и здоровье Искоры не препятствовали. Весь немаленький дом слышал. И завидовал, надо полагать. А когда наконец-то, часика через три примерно, оба выдохлись и, помывшись и переодевшись в чистое, спустились вниз, в трапезную, там уже угощался винишком Машег.
Очень и очень озабоченный Машег.