— И я бы с тобой тоже. Ноам, распорядишься?
— Ты пей, я не буду, — отказался Алп-Барик. — Ноам, вели айрана мне принести. И воды холодной. Так о девке…
— И что с ней не так? — равнодушно произнес Машег.
— С девкой все так. Красавица. На язык остра, глаза горят. Вот только муж у нее есть. Продавать не хочет.
— С ним самим говорил? — поинтересовался Машег.
— Нет. Но Ноам сказал: этот не продаст. И я ему верю.
— Ноаму я тоже верю, — кивнул Машег. — Он попросил, я пришел. Говорю вот с тобой. А о деле так и не услышал.
— Оно, — подтвердил тархан. — Я позвал тебя, Машег, потому что нашему другу бар Еремии нужна помощь. А ты среди русов дольше всех. Знаешь, с какой стороны к ним подойти.
— Как с какой? — Машег поднял бровь. — Раз со стороны денег не вышло, значит, надо со стороны силы. Ты же не один приехал, Барик? Сколько у тебя людей?"
"— Две большие сотни воев у него, — вместо сына шеда ответил Ноам.
— Плохие бойцы? У него? — Машег показал кубком на Барика. — Не верю!
— Хорошие они бойцы, — буркнул Алп-Барик. — Сотня исмаилитов из конюшни великого хакана. Остальные — родичи.
— Магометане-то тебе зачем? — удивился Машег.
— Так чтобы все видели, что я представляю Беньяху! — Алп-Барик выпятил бороду.
Машег и Ноам переглянулись.
— Хорошие, плохие — не важно, — сказал тархан. — Для битвы со всеми киевскими русами их мало.
— Тоже верно, — согласился Машег.
— Ты он нем слыхал, Машег. Княжич Вартислав.
— Хм… — Машег нахмурился. Потом поглядел на Алп-Барика: — Неудачную ты девку себе выбрал. У Вартислава дружина — триста сабель. А может, и пятьсот. У здешних он большой хан. Уважаемый. И у наших, кстати, тоже. Я слыхал, булхаци Песах тоже его почтил. Пергамент ему дал со своей печатью.
— Песах? — Бар Еремия скривился. — С язычником? С чего бы?
— Помнишь, пару лет назад у Булана Самкерц отобрали, русы по наущению ромеев?
— Вроде припоминаю.
— Мои родичи после пришли. А вот Вартислав лично Самкерц от ромеев удержал и Песаху передал с уважением.
— Откуда знаешь? — усомнился Алп-Барик.
— Мой брат Алан бар Пахья тогда у Песаха в сотниках ходил. Все сам видел.
— Если он с Песахом дружен, это плохо… — огорчился Алп-Барик.