Не жалея дорогой парчи, Алп-Барик широким взмахом рассек стенку шатра до самого низа и выскочил наружу…
И опустил саблю. Потому что увидел только спины. И это были спины своих, вернее, хакановых исмаилитов, которые плечом к плечу бились против множества воинов, окруживших шатер Алп-Барика. Сколько их и кто они, Алп-Барик не видел, потому что, стоя на земле, был невелик ростом, но и без того было понятно: исмаилитам, лучшим воинам хакана из тех, что сражаются пешими, приходится непросто. Но они держали оборону вокруг его шатра, и это радовало.
Тем не менее Алп-Барик пожалел, что послушался Ноама и не взял с собой родовую сотню. Сто умелых всадников перебили бы врагов, как уток. Интересно, кто посмел на него напасть? Не печенеги. Те не бьются пешими. Неужели русы? А может, это разбойники с севера, которых так любят нанимать в охрану византийские правители?
Ничего, скоро Алп-Барик это узнает. Когда застигнутые врасплох исмаилиты окончательно проснутся и обратят врага в бегство.
Но вышло иначе.
Алп-Барик кинулся в бой не раздумывая. Сабля в его руке запорхала стрекозиным крылом…
И увязла в подставленном ребром щите. Кто-то сбоку взревел чужим лающим голосом, и через секунду сдавленный с трех сторон девятый сын могущественного шеда Еремии понял, что чувствует прижатая сапогом курица…
— Как она? — спросил Сергей, кивнув на бессмысленно шевелящую губами и подхихикивающую девушку.
Сейчас в ней не осталось ни малейшего сходства с Искорой.
— Она в порядке, — сказал Дёрруд. — Но показывать ее хузарину не стоит. Догадается, что твоя жена — не настоящая.
— Стал бы я настоящей рисковать, — хмыкнул Сергей. — Хотя эту, если что, тоже было бы жалко.
— Ее родня знала, что может быть, — подал голос Милош.
— С чего бы? — удивился Сергей. — Добыча есть добыча. И все, что на хакановых муслим взяли, — тоже. Рубахи им оставьте. И штаны с сапогами. Раненых у них много?
— С дюжину наберется, — ответил уже Грейп.