Кхм, вам случайно кто-нибудь от имени моего дяди никаких пакетов с бумагами не доставлял? – уточнила Хелен, сама не понимая, почему сейчас именно это важно.
Мужчина вернулся, мазнул взглядом по своему креслу, но сел опять на край ее постели. И уже будучи совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки, глядя на девушку, спокойно ответил:
– Если ты имеешь в виду чистосердечные признания эйра Аяра Рилминега в том, что он является незарегистрированным менталистом, то я их уже прочел.
Хелен прикрыла на миг глаза, чтобы выразительно ругнуться про себя, и при этом вся гамма испытываемых чувств не отобразилась в ее взгляде.
– Как и то, какой редкий талант был у твоей матери, Кристен Бальмануг, – продолжал тем временем Лернавай, внимательно глядя на стушевавшуюся девушку. – А также узнал имена той заграничной родни, которую, ты, видимо, так усердно искала, составляя свои схемы из карточек. Насчет них могу тебя успокоить – меры уже приняты. Твоими дальними родственниками по роду Рилминег уже занялись наши... отдельные люди, так что покушений с их стороны больше не должно быть.
Что за чудо случилось? Лернавай признал, что Бальмануг права? Может, это он заболел? Но на фоне общих новостей, Хелен не могла порадоваться признанию дознавателя.
Продолжить им не дали. В комнату влетел эйр Озегитт, с ним еще пара человек. Поднялась суета, посыпались вопросы о самочувствии. Лернавая попросили отойти, лекари достали какие-то свои профессиональные артефакты, оттесняя жениха от кровати.
Хорошее настроение Хелен, с которым она очнулась, испарялось прямо на глазах.
Значит, теперь дознаватели знают, что в роду Рилминегов периодически были менталисты.
– Что будет с моим дядей? – не вытерпела Хелен и спросила, глядя на жениха поверх склонившихся над ней лекарей.
Лернавай, опять донельзя серьезный, глянул на нее издалека.
– Решим, когда он вернется в столицу.