И чтобы этого избежать, я готов… покориться. Против своей воли. – Он снова полез во внутренний карман и на сей раз достал листок бумаги. Развернул, бросил на листок беглый взгляд и сказал: – Прочтите. – После чего отдал мне листок, на котором чернилами, от руки было написано:
Нижеследующим я удостоверяю и готов подтвердить под присягой, что мое заявление, будто я видел, как доктор Виктор Эйвери входил в дом Дэниела Калмуса в среду, 14 февраля 1962 года, является ложным. Я никогда не видел, чтобы доктор Эйвери когда-либо входил в тот дом.
Я уронил листок на стол и широко ухмыльнулся:
– Не мешало бы вставить это в рамочку.
– У меня с собой десять тысяч долларов налом, – сказал доктор. – Когда вы подпишете бумагу и она будет у меня, я отдам вам деньги.
– А остальные девяносто тысяч?
– У вас слишком богатое воображение. Я не располагаю такой суммой, и даже если бы она у меня была… это нелепо. Давайте сделаем так.
– Чтоб я так жил! И у вас еще хватает наглости торговаться!
– Я не торгуюсь. Для меня тридцать тысяч – целое состояние."
"– А знает е, я восхищаюсь вашей выдержкой. И впрямь восхищаюсь. – Я внимательно посмотрел на доктора. – Но с меня хватит.
Оглядевшись, я встретился глазами с миссис Пиотти и знаком подозвал ее к нашему столику. Спросил ее, сколько я должен. Она ответила: доллар и сорок центов.
Снова повернувшись к Эйвери, я укоризненно покачал головой:
– Нет, с меня определенно хватит. Нам придется поехать, а там пусть мистер Вулф решает.
– Что?! – вылупился на меня Эйвери.
– Я сказал: «Пусть мистер Вулф решает». Это не мой спектакль, а его. Я лишь на него работаю. Его вчерашнее заявление о моем увольнении было всего-навсего дымовой завесой.
Эйвери продолжал таращить на меня глаза:
– Так за всем этим стоял Ниро Вулф?
– Определенно стоял. И продолжает стоять. – Я резко отодвинул стул. – Ну все, поехали.
– Никуда я не поеду.
– Ради всего святого! Доктор Эйвери, на конкурсе остолопов вы наверняка заняли бы первое место.