"
"Лично я полагал, что, хотя бы ради приличия, следовало дождаться, когда Фред и Орри вернутся сообщить, что выставили Эйвери из дома, поскольку Вулф все равно не примет Кремера до своего возвращения из оранжереи в шесть вечера, а значит, спешить нам особо некуда. Но я безропотно повиновался. И в результате получил сполна. Дежурный в убойном отделе вообще отказался с кем бы то ни было меня соединять, даже с сержантом Стеббинсом, пока я не высказал все, что о них думаю, и в конце концов меня соединили с лейтенантом Роуклиффом.
– Это Ниро…
– Я знаю, кто это. Мне некогда. Что вам нужно?
– Вас. Я хочу, чтобы вы приехали ко мне как можно скорее.
– Покинул ваш дом?!
– Да, и я…
– Почему вы его отпустили?
Вопрос явно не тянул на комплимент. Никаких тебе, «как вы узнали, кто его убил?» или чего-то в подобном роде, а только «почему вы его отпустили?».
– Потому что он омерзителен. Я его выставил. Мне хотелось бы…
– Кто он?
– Проклятье! Кончайте меня перебивать. Мне хотелось бы рассказать вам об этом деле.
– Я желаю знать его имя. Прямо сейчас!
– Нет. Когда вас ждать?
– Вам отлично известно, когда меня ждать, черт бы вас побрал! – Кремер положил трубку.
Я посмотрел на часы. Без двадцати три. Невероятно! Еще одно правило под угрозой, на сей раз самое незыблемое. Вулф всегда отправлялся в оранжерею ровно в четыре, а там хоть трава не расти. Каждый день, кроме воскресенья. Однако он не мог бросить Кремера в решающий момент. Похоже, этот случай задел Вулфа за живое.
– Кабинет Ниро Вулфа. Арчи Гудвин…
– Арчи, это Салли.
– Доброе утро. То есть добрый день. Нам вас не хватало. Я хотел вам позвонить, когда выкрою свободную минутку. Дел было невпроворот.
– Вы действительно… Это было…
– Я действительно, и это было. Все прошло по плану. Я рад, что мы встретились, и хочу получить ваш автограф.