Так вот, когда воскресным утром, согласно договоренности о встрече с Люси Вэлдон, я позвонил в дверь ее дома на Западной Одиннадцатой улице и Мари Фольц, горничная, впустила меня, то она и виду не показала, что читала про меня в газете. Нет, держалась она так, словно я был лишь досадной помехой каким-то ее занятиям. А когда я поднялся по лестнице и вошел в гостиную, Люси Вэлдон сидела за пианино и наигрывала какую-то пьеску. Лишь закончив особо сложный пассаж, она повернулась ко мне и вежливо произнесла:
– Доброе утро.
У меня язык чесался спросить ее, допила ли она тогда «Мартини», но я сумел обуздать себя."
"– В некотором роде, – ответил я. – Если вы видели утреннюю газету…
– Видела, но не читала. Я их никогда не читаю.
– Тогда придется ввести вас в курс дела. – Я придвинул стул поближе к хозяйке, но вместе с тем оставаясь от нее на почтительном расстоянии, и сел. – Раз вы газет не читаете, то, стало быть, не видели и объявления, которое мистер Вулф поместил в четверг.
– Нет. Он поместил объявление?
– Совершенно верно. Возможно, вы помните, что пуговицы на комбинезоне показались мне необычными? Так вот, мистер Вулф тоже обратил на них внимание. В объявлении было назначено вознаграждение за любые сведения о пуговицах из белого конского волоса, и такие сведения мы получили. В пятницу, после ряда стандартных действий, рассказом о которых я вас утомлять не стану, я отправился в Махопак… Вы знаете, где находится Махопак?
– Конечно.
– Там я навестил некую Эллен Тензер, поскольку предварительно выяснил, что пуговицы из белого конского волоса мастерит именно она.
– Так это она его мать!
– Нет.
– Но тогда она должна знать, кто его мать!
– Возможно, знала. По меньшей мере знала, кто передал ей младенца. Но нам она этого никогда уже не скажет, поскольку она мертва. Ее…
– Мертва?
– Ну да. В пятницу утром после непродолжительной беседы с ней я отправился звонить мистеру Вулфу, просить его прислать подмогу. Когда же я вернулся к ее дому, Эллен Тензер и след простыл. В течение трех часов я обыскивал ее жилище.