Я вернулся на Лонг-Айленд, чтобы посвятить в наш план клиентку и уговорить ее принять в нем участие. Она поначалу заупрямилась, и мне пришлось задержаться на обед. Люси возражала не против того, чтобы вернуться в Нью-Йорк; она боялась неизбежной огласки. Дело приняло столь серьезный оборот, что закончилось бы для нас с Вулфом фиаско, не смешай я личные отношения с деловыми. Расставаясь с Люси, я заручился ее честным словом, что в среду днем она вернется домой, на Одиннадцатую улицу, и останется там столько, сколько потребуется.
ВТОРНИК, УТРО. Я ездил на Сорок седьмую улицу к Элу Познеру, совладельцу фирмы по торговле, обмену и установке фотооборудования «Позе камера иксчейндж», чтобы уговорить его помочь мне приобрести детскую коляску. Затем, вернувшись с покупкой к нему, я объяснил Элу, что от него требуется, и укатил. К полудню среды Эл должен был сам выбрать и установить в коляску скрытые камеры.
ВТОРНИК, ВТОРАЯ ПОЛОВИНА ДНЯ. Посещал Лона Коэна в редакции «Газетт», располагающейся на двадцатом этаже здания газеты.
Наконец Лон положил трубку, пригладил рукой и без того гладкую черную шевелюру, развернулся и уставился на меня умными черными глазами.
– Где ты так обгорел?
– Я вовсе не обгорел. Если ты страдаешь дальтонизмом, то так и скажи. – Я любовно потрепал себя по щеке. – Это благородный бронзовый загар.
Уладив этот вопрос, а точнее, так и не добившись от Лона понимания, я закинул ногу на ногу и заявил:
– Ну и везунчик же ты! Только из-за того, что питаю к тебе симпатию – умеренную, конечно, – я совершенно бесплатно предлагаю тебе сенсационный материал, за который любые ваши конкуренты тут же, не торгуясь, выложат штуку баксов.
– Как же! – хмыкнул Лон. – Держи карман шире!
– В данном случае это не тот конь, которому не стоит смотреть в зубы, – уязвленно заметил я. – Возможно, тебе приходилось слышать имя Люси Вэлдон. Я имею в виду вдову Ричарда Вэлдона, писателя.
– Допустим.