Банальное убийство

Сол продиктовал номер такси, а я предупредил, что с 16:45 до 18:00 меня не будет – поеду забрать у Салли пленки и отнести их Элу Познеру.

Положив трубку, я с минуту сидел, переводя дух, и впервые за несколько недель ощутил, что жизнь прекрасна. Затем позвонил по внутреннему телефону в оранжерею.

– Да? – раздраженно рыкнула трубка."

"– Поздравляю. Ваша задумка о том, что женщина, родившая ребенка полгода назад, захочет посмотреть, каким он стал, оказалась вполне здравой. Равно как и замысел использовать нашу бравую троицу совместно со скрытыми камерами.

Хотел еще предупредить, что через десять минут ухожу. Ставлю два против одного, что мамашу мы заарканили. Даже три против одного.

– Будь любезен, сообщи подробности.

– С удовольствием. – Я изложил все, что узнал от Сола. – Так что если эта женщина и есть мать ребенка, то она у нас в руках. Мы, конечно, узнаем, где ее высадило такси, но главное даже не в этом, а в том, что Сол покажет нужную фотографию.

Еще раз поздравляю.

– Приемлемо, – похвалил Вулф и повесил трубку.

Несколько минут спустя, когда я уже собирался уходить, позвонил Кинг. Представляю, как он изумился, когда я ничуть не огорчился, услышав, что на снимках он не встретил ни одного знакомого лица.

Понедельничный улов превысил воскресный раза в два, и в полдень Салли пришлось перезарядить камеры. В итоге на этот раз в проявку я понес не три, а целых шесть пленок. В общей сложности Салли отщелкала пятьдесят четыре кадра, из которых один был для нас дороже золота.

На Сорок седьмую улицу я поспел с ними еще до шести часов, однако в тот же вечер Эл отпечатать снимки не мог; двое его служащих были в отпуске, а третий приболел, и Эл был завален работой по самые уши. Мне удалось уговорить его принять меня в восемь утра, а пленки я увез с собой. Во время обеда позвонил Сол. Таксиста звали Сидни Бергман, и за пятерку он с радостью выложил Солу все, что запомнил. Женщину он посадил на Мэдисон-авеню между Пятьдесят второй и Пятьдесят третьей улицей, отвез сначала на Вашингтон-сквер, а потом назад, на перекресток Пятьдесят второй улицы с Парк-авеню. Прежде он никогда ее не видел и ничего про нее не знал. Я попросил Сола посматривать, не появится ли она снова утром, а потом приехать к нам и дождаться в кабинете моего возвращения с фотографиями.

На следующий день, во вторник, я привез их домой без четверти двенадцать.