Хотя на муки ее обрек один человек!
— Сын, я очень виноват, но…
— Молчи! — не проревел, не произнес, а скорее прошипел Рехон. — Твоя участь предрешена и ничто в этом мире не сможет тебя спасти. Кстати, что до мира, Матвей, спасибо. Он мне нравится.
Рехон развернулся и той же пружинящей походкой пошел к машине. Я же все так же стоял перед Васильичем, понимая, что буря еще не прошла.
— Мои вещи! — вытащил саквояж из машины Рехон, показательно подняв его перед собой. — И спасибо за одежду, Матвей. Она не идет ни в какое сравнение с тем, что я носил раньше.
Он направился было по улице, но вдруг остановился, словно вспомнив нечто важное. Поднял палец и обернулся:
— Ты не спросил самого главного, Матвей.
— Чего же?
Прежде, чем он ответил, я судорожно вдохнул. Пахло надвигающейся бурей и кровью.
— Почему меня прозвали Бедлам.
И теперь сила Скугги вырвалась наружу. Словно громадное цунами, она накрыла все вокруг, разметая, размывая, превращая в ничто. Мой промысел выплеснулся машинально, хотя Рехон даже не пытался задеть своего проводника.
— Но я не буду раскрывать все секреты, Матвей, — махнул он, когда все закончилось.
Не заметив, как тот, для кого он был единственным смыслом жизни, тихо заплакал у меня на руках.
От автора: В общем, ситуация следующая — в этой книге остался эпилог. И я его даже написал. Но фокус-группа разнесла его и даже привела аргументов, с которыми я должен был согласиться. Поэтому эпилог будет переписан. Но ради интереса, я его вам все-таки покажу. Итак, план такой:
среда — черновой эпилог, который будет удален
четверг — окончательный эпилог, который останется.
Эпилоги крохотные, но я разнесу их по двум дням, чтобы те, кто захочет, смогли прочитать обе версии и не запутаться.
Эпилог
(Position № 1)
Осенний поздний вечер выдался поистине удивительным. И не только потому, что закат раскрасился в красные оттенки, обещая завтра теплый погожий денек. Собственно, уже сегодня заметно потеплело, как бы намекая, что бабье лето совсем-совсем рядом.
Трепов, как и любой старик, любил тепло.