Бедовый 9. Царь царей

Я облетел окрестности, чуть снизившись, чтобы не представлять такую простую мишень. И даже подумал, что самым логичным было бы попросту сбежать. Ну, или как выразился бы Григорий: «отступить с целью перегруппировки». Вот только нельзя же бросить друзей. Ведь понятно же, на кого обрушится гнев кощея. Тогда что делать? Думай, Мотя, думай! Если мироздание в очередной раз дало тебе шанс, значит, и из этой передряги можно как-то выбраться.

Вырвавшийся из руки рубежника разноцветный резак пронесся совсем рядом и скосил ствол дерева.

Страшнее, чем просто умереть, было бы погибнуть от лгбт-шной радуги. Я затерялся среди деревьев, делая полукруг, а за мной стонал и разваливался на части пролесок. Надо отвести эту мразоту подальше, в безопасное место. Где он не доберется до нечисти.

Внезапно рядом мелькнула крохотная тень. Такая махонькая, что только теперь я оценил масштабы своего собственного тела. Я был не просто большим вороном, а их негласным королем. Радиоактивным мутантом, выросшим на свалке. А малыш-грифон, который в обычном состоянии доставал мне уже по пояс, предстал каким-то воробышком.

Я улыбнулся, насколько это было вообще возможно. Живой. И летает. Значит, не все так плохо. К тому же, грифон — это не только пару десятков кило диетического мяса, два венца из перьев для вождей индейцев и удобрения за баней. Но еще и веселый напарник с очень полезным хистом.

Мое карканье стало для меня неприятным сюрпризом. Почему-то в голове сидело, что я все еще человек, а вот тело выдавало странные выкрутасы.

Однако грифон все понял. Он довольно заклекотал, точно только ради этого момента родился и стал снижаться. А я, в свою очередь, вдруг понял его.

Мы приземлились среди обломков старого дома Васильича. Самое то. За ним уже заканчивались владения СНТ. Да и место было безлюдное. Лихо, бес и черт остались на дороге перед моим домом. Теперь здесь только мы с тверским кощеем. И мой маленький козырь.

Я с некоторой тоской глядел, как мое тело возвращается в прежнее состояние. Раз вкусив свободу, тяжело оставшуюся жизнь быть человеком.

Но, видимо, придется.

— Что, налетался, сученыш⁈"

"Выглядел кощей уже не так помпезно, как раньше. Вспотевший, с красными пятнами на лице, да еще с перекошенной от злобы физиономией. От былой красоты и стати не осталось и следа.

Я вообще давно заметил, что негативные эмоции очень редко красят человека. Вот улыбка, к примеру, способна из всякого угрюмого молчуна, к которому и подойти-то страшно, сделать приятного человека.