Сейчас я ощущал себя немножко Витей. Да что там, очень сильно себя им ощущал. Хоть в паспортный стол езжай и меняй имя. Потому что уже после всего произошедшего начал думать, как лучше было бы поступить.
К примеру, что мешало сгонять за той же Зоей, пока этот инкогнито корчился в муках? Так бы по тихой грусти инициировали девушку. Быть рубежницей, когда на тебя ведут охоту, — всяко лучше, чем оставаться обычной чужанкой. Правда, тут у меня имелись определенные сомнения на сей счет.
Рубежничество — это не игрушка, а серьезное испытание, которое меняет людей.
Но вот что мешало мне добить кощея? Нет, к убийству я относился плохо. Но в данном случае все было не так однозначно. Тут бы я и рубежнику помог не корчиться, а там глядишь — вдруг и себе бы рубец накинул? Для всех одни плюсы.
Третий факап заключался в Травнице. Я как-то запоздало вспомнил, что Инга самым тесным образом связана с Треповым. Уши которого очень заметно торчали из этого покушения. Правда, выяснилось, что не все мои поступки, совершаемые спонтанно, имели плачевные последствия. Иногда интуиция била точно в цель.
Потому что Инга явилась не просто с воеводой, а с отрядом быстрого реагирования, среди которых было целых пять кощеев. Ну и Рехон, само собой, куда уж без него.
Хотя для начала же мне пришлось объяснить, что именно здесь произошло.
— Это… он? — спросил Илия, как только мы добрались до участка Васильича, попавшего под иномирную программу по переселению из ветхого жилья.