Где-то я читала, что звезды, огромные солнца, движутся в пространстве, со временем изменяя очертания созвездий, и, если знать закономерности этого движения, можно вычислить век, в котором оказался. Жаль, что я не разбираюсь в созвездиях, разве что большую медведицу могу найти и полярную звезду. Обе были на месте и, как мне показалось, ничуть не отличались от привычных. И луна обычная, разве что чересчур яркая, в городе, где вечно горят фонари или окна, луна вовсе не такая.
Странно, но эта жизнь, полная тяжелого труда, начинала мне нравиться.
Закончив дела, я отправила младших наверх. Сегодня моя очередь спать у кладовки. Устала я так, что уснула бы и на голых досках.
– Одурел совсем, посреди ночи в чужой дом ломиться?
– А что, уже ночь? – Голос Альбина, ответивший ему, звучал странно. Непривычно.
– Так упился, что луну от солнца отличить не смог? Как только лошадь ноги не переломала! – проворчал наемник.
– Так светит ярко! И я светляк сделал, вот!
В ответ раздался взрыв ругательств – похоже, зажженный без предупреждения огонек, или как он назывался у магов, ослепил Эгберда.
– Кто додумался яму посреди двора вырыть?
– Глаза не надо заливать, и под ноги желательно бы смотреть, – хмыкнул наемник. – Какую-то диковинную штуку затеяли, хлеб печь. Я о таких слышал, но сам не видел.
– Ты-то понятно откуда слышал. А они?
– Почем мне знать? Ева говорит, от кого-то от купцов.
– Может, – согласился Альбин.
Что-то прошуршало о дверь.
– Что, так на земле под дверью и будешь сидеть, как пес? – поинтересовался Эгберд. – Спят все, а я твоей дури потакать не намерен. Сунуть бы тебя в море, охолонуть, пока не протрезвеешь.
– Так сунь. Ты со мной справишься… а, может, и нет.
– Шума будет много, людей будить не хочу. Да и не подобает, я все-таки здесь никто, а ты – сын владетеля.