– Я хотела бы увидеть что-нибудь более определенное. – Я изобразила улыбку записной дурочки.
Он смерил меня взглядом, а я добавила, наивно хлопая ресницами:
– Но если хотите, можете обратиться к лорду. Он принимает прошения раз в месяц.
Я рисковала, конечно. Вдруг этот тип выудит из широких штанин поддельную расписку и потащит ее к лорду? Экспертизу почерка тут точно не придумали.
– Жаль, что ты не унаследовала ум Бена, – фыркнул купец. – Говорю, это были дела, в которые не стоит посвящать всех.
– Женщине от ума одно горе. Но я всегда была послушной дочерью, а батюшка учил никогда не верить ничьим посулам.
Интересно, сколько еще мы будем ходить по кругу?
– Что ж, тогда я могу сказать, что ничего не должен вам за постой, – ухмыльнулся он. – Ведь и расписку я не давал.
– Что случилось, хозяюшка? – Занятая разговором, я не заметила, как Эгберд выбрался из своего угла и подобрался к нам совсем близко.
– Ничего, господин маг. – Я изобразила все ту же улыбку наивной дурочки. – Вот, господин купец говорит, что сироту легко обмануть и обидеть.
Эгберд покачал головой.
– Прав господин купец, ой, как прав! Сколько дурных людей развелось! Моя бы воля, я бы таких… – На его ладони появилось пламя, маг сжал кулак, огонь вытянулся в луч и погас. – Вот так вот. Жаль, на всех не хватит.
Он похлопал купца по плечу.
– Хорошо, что вы человек порядочный. Выпьем? У этого трактира один недостаток – мужчине нечем занять себя вечером.
Эгберд завозился в кошеле.
– Боюсь, не смогу с вами выпить, сэр, – покачал головой купец. – Мы люди торговые, кто рано встает, тому бог подает. А расплатиться – это святое.
Купец выложил на стол деньги и откланялся. Но не ушел, уселся за стол, где уже устроились четверо. Раздался взрыв смеха.
– Спасибо, – тихо сказала я.
Эгберд ухмыльнулся, выстраивая столбик из монет.
– Что за жизнь пошла, и выпить не с кем, и поговорить, остается только слушать! Налей-ка мне еще пива, хозяюшка.
Значит, он слышал про «конфиденциальные дела». Интересно, потому и прикинулся обычным постояльцем?"
"– Говорят, Господь для того и дал человеку два уха и один рот, чтобы побольше слушал и поменьше говорил, – глубокомысленно заметила я.