Так почему я сейчас потеряла эту веру?
– Это точно? – так же, одними губами, поинтересовалась я.
За эти дни корабли пару раз проходили у горизонта.
– Бросает якорь, – сказал Эгберд.– Прибавил громче: – Налей еще пива, хозяюшка.
– Вы можете увести девочек?
– Не сейчас. – Он все так же, пошатываясь, направился к ближайшему свободному столу. Купец, что разговаривал со своими людьми, ушел наверх – беседа сразу стала оживленней.
Фил вынырнул из двери кладовой.
– Поднимись к девочкам, я тебе платок шелковый… – Он осекся, видимо, с лицом я не совладала.
– Кажется, здесь Гильем. Скажи сестрам, чтобы в зал не выходили и вообще на глаза не показывались. Когда все заснут, попробуем их увести.
– Куда?
Хороший вопрос. Когда Эгберд заходил с улицы, сумерки за дверью казались густо-синими. В чистом поле ночевать? Что лучше – попасть в зубы волку или в лапы работорговца?
Почему, ну почему я не настояла, чтобы младшие ушли в город к родичам?
– Да хоть к старой Берте. Дадите ей пару пенсов, приютит. Ночи еще лунные, дойдете.
– Я тебя не брошу. И у нас теперь есть чем ему заплатить, если добавить твое приданое и мои деньги.
Может быть, это и вариант.
– Мне надо подумать, – сказала я. – А пока пусть девочки не показываются.
Фил кивнул и исчез. Вовремя – снова открылась и закрылась дверь и появился Гильем, а с ним еще пятеро.
Он огляделся, ухмыльнулся мне.
– Смотрю, тут многое переменилось за две недели.
Глава 41
– Мы не сидели сложа руки. – Я растянула непослушные губы в улыбке. Встретилась взглядом с Эгбердом, и тот едва заметно покачал головой.
– Вы говорили, что трактир никогда не будет приносить денег, но ошибались.
Он хмыкнул.
– Думаю, дела мы обсудим не сегодня. Утро вечера мудренее и так далее. Так что дай нам комнату и еду. И… – Он всплеснул руками. – Сэр Эгберд?!
– Сэр Гильем, какая встреча! – просиял тот. Хлопнул ладонью по столу. – Присаживайтесь! Как здоровье графа Лайгона?
– Батюшка в добром здравии, благодарю, – ответил Гильем, и я едва не выронила кувшин с пивом.
Этот гад – мой дядя??? Интересно, знал ли он об этом, когда грозился продать меня? И если знал…
Ни с того ни с сего заныл ожог на предплечье, и я опомнилась. Даже если не знал, едва ли он воспылает ко мне родственными чувствами. Кто-то ради денег готов отравить родителей, кто-то – продать в рабство племянницу, вот и все. Ничего личного, просто бизнес."
"Повинуясь жесту Эгберда, я поставила им на стол кувшин с пивом и кружку для Гильема.