Сплетничать не стали ни я, ни девочки, а пива было не жаль, тем более что платили за него кто курицей, кто крынкой молока, кто мешочком крупы. Все пойдет в дело. Монет тоже хватало: все-таки в деревне, мимо которой постоянно шли торговые гости, деньги водились.
Деревенские ушли рано, ведь всем с утра снова в поле. Люди купца засиделись, взбудораженные услышанной сплетней: все-таки не каждый день разговариваешь с теми, кто знался с самым настоящим отравителем! Убийства на поединке не были в диковинку, как и смерти на войне, да и разбоем многие не брезговали.
Прошлой ночью внизу караулил Фил, так что мне не пришлось выдумывать предлог, почему я не хочу ночевать в одной спальне с девочками. Устраиваясь на своем соломенном тюфяке поверх сундука, я думала, что не сомкну глаз, несмотря на усталость – волнение мешало дышать, и подрагивали руки. Зачем я только кивнула! Я-то не Джулия, прекрасно понимаю, о чем Альбин спрашивал на самом деле.
Может, он не приедет? Охота в ночи тащиться в этакую даль за тем, что он может получить, не выходя из дома! Хоть бы не приехал! Хоть бы приехал!
И все же, как бы я ни была взбудоражена, телесная усталость взяла свое и я провалилась в сон, едва завернувшись в колючее одеяло. Чтобы проснуться от шороха засова.
Сердце заколотилось в горле. Надо было потянуться к топору – мало ли, кто это! Да, среди наших сегодняшних постояльцев не было магов, но металлический засов можно отодвинуть и без магии гнутой проволокой.
Но вместо того, чтобы нащупывать топорище, я замерла, затаив дыхание. Попыталась вслушаться в тишину, но не смогла расслышать ничего, кроме стука собственного сердца.
Какое-то время, показавшееся мне бесконечным, ничего не происходило, а потом вспыхнул свет и мою кожу щекотнуло горячее дыхание.
– Просыпайся, – прошептал Альбин.
Я зажмурилась изо всех сил и замотала головой. Раздался смешок.
– Я и забыл. Спящую красавицу следует будить не так.
Его губы коснулись моих так нежно и осторожно, словно он в самом деле будил меня поцелуем, словно не был уверен, что я не останусь безучастной. И я прежде разума потянулась к нему, отвечая, не торопясь открывать глаза.
– Пойдем? – спросил Альбин, наконец оторвавшись от меня.
– Куда? – Я села, приглаживая волосы.
– Увидишь.
От хрипловатых ноток в его голосе по коже пробежали мурашки. Альбин протянул руку, словно ничего не заметив.
– Пойдем? – повторил он.