Успокойся и не переживай, — откусила ещё один кусочек. Булочки были великолепны.
Она наморщила аккуратный носик и фыркнула:
— Пф! Даже и не думала переживать. Просто я возмущена тем фактом, что мужчины как вид стали переводиться. А мне знаешь, как хочется, чтобы в моей жизни появился настоящий мужчина. Увидел такой меня, подошёл и сказал бы, как я прекрасна и что его сердце навсегда мной покорено. Потом бы взял бы меня на руки и унёс в свой прекрасный дом. Мы бы стали с ним жить долго и счастливо.
Люся блаженно улыбнулась и мечтательно взглянула вдаль.
— Ты это сейчас серьёзно? — спросила у неё с набитым ртом.
Люся перевела на меня более чем серьёзный взгляд.
— Это всего лишь мечты, Тома, — сказала она с грустью. — Я знаешь, даже тебе немного завидую. Твой Руслан — он такой… грубоватый и жестокий, но он настоящий мужчина.
Скептически взглянула на неё. Если бы Люся знала обо всех наших с ним разговорах… Ладомирский был настоящим мерзавцем. Такая характеристика подходила ему больше всего.
— Ладно, ты лучше скажи или хоть намекни, для чего позвала меня. Ведь точно не для того, чтобы посмотреть дом и пообсуждать мою личную жизнь.
— Да, Люсь. Разговор очень серьёзный и важный для меня, — произнесла тихо и посмотрела по сторонам: — Думаю, мне стоит проводить тебя до машины. Ты ведь хотела похвастаться новой обивкой своего салона.
Люся сначала недоумённо на меня взглянула, но потом до неё дошло, и она наигранно радостно воскликнула:
— Да! Точно-точно.
Глава 15
* * *Когда мы завершили с подругой сложный разговор, который закончился её согласием, она уехала домой, а я вернулась к себе в комнату и упала на кровать, раскинув в стороны руки, и стала смотреть на идеально-ровный потолок.
Чувствовала я себя при этом выжатой как лимон. Разговор вышел не из лёгких.
Люся долго не понимала, зачем мне нужен тот другой ребёнок и заморочки с его матерью. Но как объяснить, когда в голове набатом бьётся мысль, что так надо, что мне нужно сделать всё возможное и невозможное, чтобы тот ребёнок родился на свет?
Почему это так важно для меня? Я не знаю.
Но что я знаю точно — ребёнок Надежды должен родиться и должен стать моим. Всё. Точка.