– От детей я как раз не отказываюсь. Сразу после рождения их записали на мою фамилию. Я всегда так поступаю. Я не бедный человек, поэтому могу себе позволить содержать всех своих детей. А у меня их около ста.
Зал взволнованно загудел. Натка понимала почему. Больше ста детей? И всех признать и содержать? Человеческому уму непостижимо.
– Госпожа Смайл, вы действительно получаете от господина Шутова деньги на содержание ваших общих детей?
– Деньги? Вы называете это деньгами? Да это копейки! – эмоционально вскричала Лика.
– А что теперь? – уточнил Халатов.
– А теперь я вынуждена экономить на самом необходимом. На детях. Вы считаете это нормальным?
– Госпожа Смайл, а каков размер выплачиваемых вам алиментов?
– Я же говорю, копейки! – отрезала Лика.
– А если конкретнее?
– А если конкретнее, то это не ваше дело. Вас не учили, что считать чужие деньги некрасиво?
– Редакция нашего шоу послала официальный запрос о размере алиментов, которые госпожа Смайл получает от господина Шутова на содержание их двоих несовершеннолетних детей.
На экране замелькала зубная паста и какой-то гель для зубных протезов. Натка протяжно вздохнула. И почему реклама всегда начинается на самом интересном месте? Пюре уже готово, она старательно укутала кастрюлю в детское одеяльце, чтобы не остыло до прихода мужа, поставила на придвинутую к батарее табуретку и потянулась за телефоном, чтобы позвонить сестре.
Последнее время судья Елена Кузнецова вела себя как-то странно, и Натка никак не могла разобраться, что не так. С одной стороны, Лена вместе с сыном Мишкой согласилась наконец-то переехать к Виталию Миронову. С другой – в ежедневных телефонных созвонах Натка отчетливо слышала, как сильно та напряжена и встревожена.
Натка списывала это на необходимость скорого возвращения сестры на работу, что требовало оставлять Мишку с няней на долгое время.
– Привет, – бодро поздоровалась Натка, услышав в трубке родной голос сестры. Звучал он уставшим и каким-то потухшим.
– Привет. Как дела? Как дети? Здоровы?
– Да.