"
"Марина, действительно, была моей ровесницей, но выглядела совсем не так, как я представляла. Мне рисовалась милая ""пышечка"", типичная добренькая медсестричка с непрезентабельной внешностью и ласковыми руками. А у неё оказался рост не меньше метра семидесяти пяти, и фигура манекенщицы, отфилированная прямая челка, и бронзовые волосы до плеч. Безукоризненного рисунка губы, прямой, с тонкими ноздрями нос. И огромный, безобразный ожог, тянущийся от кончика правой брови до самого рта. Сморщенная, покрытая извилистыми рубцами кожа заставляла угол правого глаза оттягиваться книзу, как у собаки из какого-то чешского или польского мультфильма.
- Ну, проходите, гости дорогие! - радушно проговорила она, сделав вид, что не заметила моей отвисшей челюсти. - Я вас, вообще-то, уже полчаса жду. Пиццу два раза разогревала.
- Каемся-каемся! - Леха незаметно пихнул меня между лопаток и заставил переступить через порог. - Как живешь? Где дочка?
- Дочка в школе. Ты уже забыл что ли, что такое первая смена? Теперь только в половине второго придет.
На Марине была голубая джинсовая рубашка и черные лосины. В этой одежде она казалась худенькой и легкой, как балерина. ""Вряд ли у неё получилось бы задушить женщину подушкой. Хотя... Кто знает?"" - как-то мимоходом подумала я и тут же, от злости на саму себя, чуть не прикусила язык. Однако, кусайся - не кусайся, а из головы никак не шла ""девушка, сидящая спиной"". Изящная небольшая головка, гибкая шея... Да, но если принять за аксиому, что пятеро из ""Едоков картофеля"" - это пятеро убитых, то при чем тут Марина? При чем точеная легкость её черт?.
На кухонном столе стоял большой керамический чайник со сплющенными боками и рельефным изображением какой-то длинноногой утки... Утки на картине в профилактории. Утки здесь... Господи, Женя, да ты сама, похоже, становишься маньяком?!
Видимо, на моем лице явственно отразились тоска и уныние, потому что Марина сочувственно поинтересовалась:
- Вы, Женя, наверное, чувствуете себя все ещё не очень хорошо? Как ваш гастрит? Не получше?
- Получше.
- Да, не за что. Сколько вы там пролежали? Дня три от силы?
- Она бы до конца долежала, если бы не это убийство, - Леха заметил, что Марина, привстав на цыпочки, тянется за круглым блюдом, стоящим на кухонном шкафчике, и помог ей его достать. - Да, ужас, конечно, что творится...