На кошачьих лапках влезть в разгорающийся спор
церковников между нестяжателями и сторонниками накопления богатств. Раздуть ситуацию
и… Опять не туда мысли побежали.
До конца дня Дуняша кидала страдальческие взгляды на деда, но не нашла в себе сил
признаться в том, как подставила семью. А на следующий день сияло солнышко, дворня
готовилась к Пасхе, и все ужасы показались не такими ужасными.
А Дуня поняла, что будет только хуже, если она расскажет деду, как лихо «раскрывала
глаза» Наталии. Если семья ничего не будет знать, то реакция на возможные вопросы будет
искренняя, недоумевающая, и с них спроса не будет.
Хочется верить в это!
В конце концов Дуня не главный персонаж в сломе княгининой интриги, а второстепенный.
Может обойдётся? А если нет, то Дуня не жилец… её замучают, а для ничего непонимающих
родных она исчезнет без следа. Пусть так!
Ощущая себя героем и напоминая себе, что смерти нет, Дуня нашла покой. В церкви она
молилась с душой и впервые почувствовала отклик и ощущение возвышенности, просветленности и даже жертвенности.
— Боярин Доронин! Срочно в Кремль! — подскочил вестовой, выкрикнул и, нахлестывая
коня, бросился дальше.
Дед Дуни нахмурился. Великий князь находится в Коломне и без него дума собирается три
раза в неделю, а тут созывают не ко времени. Завтра Пасха, и никаких дел не может быть.
Дуняша вцепилась в длинный рукав деда и смотрела на него щенячьим взглядом. Вся
выстроенная ею цепочка размышлений показалось глупой.
Ну наболтала она о своих подозрениях Наталии, предостерегла её от необдуманного
поступка, а больше ничего! А может сбор думы не касается двух княгинь?
Ну что за паника? Боже, какая же она трусиха! Нет, раскрытие заговоров — это не её!
Может,в Новгороде чего случилось, а она уже во всём признаться хочет. Или набег?
— Дунька! Чего натворила? — что-то почувствовав, спросил дед.
— Еремей Профыч, ну что ребёнок мог натворить, чтобы думу из-за этого собирать? —
заступилась мама.
— Ты, Милослава, молчи, когда тебя не спрашивают! — рявкнул боярин. — Если говоришь
такую глупость, то не знаешь свою дочь!
— Вашу внучку! — огрызнулась мама и,веля дочерям идти подле неё, отправилась к саням.
— Тьфу, баба!
Еремею подвели коня и он поспешил в Кремль.
Чем только Дуня не занималась, ожидая деда, но везде нежданную помощницу вежливо
просили уйти. Тогда Дуняша занялась Якимкой.