— Что тут делаешь?
Яким вжался лбом в грязный снег и застыл.
— Он тут со вчерашнего дня милость просит и пророчит.
— Как пророчит? — рявкнул дед Дуняши и посмотрел на двери храма, ожидая, что сейчас
выйдет священник и всё прояснит, но объяснил всё тот же доброхот:
— Этого дурня кто-то из удалых научил складным фразам, вот он их и выдаёт жалостливым
бабам за пророчества!
— Так он скамарь*! (обманщик)
— Не, он дурак! С удалыми не сговорился, так они наплели ему несусветицы и сюда
выставили.
Дуня видела, как человек, объяснивший деду подоплеку, быстро нырнул в толпу и скрылся.
Впрочем, она оценила его смелость и радение за туповатого здоровяка.
Еремей Профыч не успел подать знак своим людям, чтобы споймали говоруна, но это было
не так уж важно. Главное он понял: могучего деревенского дурня хотели сманить в шайку, а
тот, видать, заартачился. Отчего-то давить на здоровенного парня не стали, но ради злой забавы
научили, как на Москве можно прокормиться.
Не сказали только, что с дурака за наглый обман сначала попы шкуру спустили бы, а потом
Бориска из разбойного приказа на дыбу вздернул бы… хотя вряд ли попы выпустили бы
парня… До конца своих дней выполнял бы у них самую тяжелую работу и белого света боле не
увидел.
Еремей недовольно огляделся, сердито посопел и посмотрел на гордо выставившую вперёд
ножку Дуньку. Та сосредоточенно о чём-то думала, притянув палец ко рту и пытаясь откусить
заусениц. Только он хотел осадить внучку, как она просияла и, привычно пошатав пальцем
передний зуб, набрала воздух в грудь, чтобы выдать очередную идею.
Еремей только и успел подумать, когда же выпадет этот несчастный зуб, с недавних пор
ставший предвестником её озарений, как раздался её писклявый голосок:
— Вставай, у меня есть работа для тебя!
Народ одобрительно загалдел. Верно рассудила боярышня: негоже здоровому молодцу на
коленках у церкви ползать да лоб расшибать, выпрашивая подаяние. А то, что дурак дураком, так при хорошей хозяйке своего ума не надо!
Еремей облегченно выдохнул и перекрестился.
он этому дурню найдет. Вон хоть в деревню отправить к Федьке в услужение.
Якимка не поднимал головы и стоявшему подле боярышень Гришке пришлось его пнуть.
Народ остался гадать, какую работу ему найдёт маленькая хозяюшка и повезло дурню или нет.
Дома Еремей Профыч долго наставлял внучек уму-разуму.