Они убегали ловить лягушек, раков и рыбу, искали речной жемчуг, выкапывали разные корешки и пробовали жарить их на костерке. В эти
моменты они наслаждались самостоятельностью, не замечая, что за ними всегда следует их
нянька и парочка старых боевых холопов, а убежали они меньше чем на сотню шагов. Так
прошли первые шесть лет Дуняши.
ГЛАВА 3.
Только на шестой свой день рождения Дуня поняла, что её сознание более не уплывает от
усталости и напряжения. За прошедшие годы мама всё-таки родила наследника, и он в длинной
рубашечке сейчас сидел вместе с женщинами, пытаясь выстроить башенку из берестяных
коробочек.
— Дуняша, опять мечтаешь! — воскликнула сестра и отобрала веретено. — Что ж ты за
хозяюшка будешь, если тонкую нить спрясть не можешь!
Дуня улыбнулась и пожала плечиками:
— Машенька, мне всё одно не быть такой же искусницей, как ты!
Сестра попробовала нахмурить бровки, не желая соглашаться с тем, что у Дуняши что-то не
получается, но улыбка сама собой полезла на её лицо, потому что приятно было услышать, что
она искусница.
Маше нравилось возиться с нитками, тряпочками, придумывать рисунок для вышивки и
исполнять его. Она могла часами сидеть с рукоделием и не замечать времени. Отвлечь её по
силам было только выдумщице Дуняше. Та с удивительностью легкостью «придумывала»
новые способы вышивки, которые поражали всех, но сама изобретательница быстро теряла
интерес к воплощению своих задумок. Она и в прошлой жизни частенько загоралась, увидев
великолепные работы рукодельниц, вышивала-вязала-шила одну-две вещи и остывала, возвращаясь к книгам.
А вот Маша по подсказкам сестры создавала шедевры, и слава о ней как об искусной
рукодельнице пошла по всей Москве, даром, что девчонка совсем. Всего восемь лет.
— Поиграй с Ванюшей, — попросила Маша, подметив, что малыш начал кукситься, — а то
он заскучал.
— Мы тогда в сад пойдем! — подскочила Дуня и потянулась поднять с пола братика.
— Зачем это? Пусть здесь сидит, — встрепенулась бывшая её нянька-толстуха.
Прохладно нынче.
— Вот и помоги бояричу одеться! — грозно сведя светлые бровки, отчеканила Дуня.
Господи, она впервые в жизни велела кому-то что-то делать!
Но все эти женщины жили за счет её семьи и не утруждали себя работой. Дуня этого не
понимала.
Она прекрасно помнила, как экономила в прошлой жизни и боялась потерять работу, да и
здесь видела, как с рассвета до заката хлопочут дворовые девки за еду и кров.