Ванюша крикнул Толкушина помощника, чтобы тот запрягал лошадь в сани, и пошёл предупредить Юряту, что Евдокия едет к княжьему двору.
Доронины столкнулись со старшим княжьего отряда на полпути к князю и вместе направились ко двору.
— Караван будет в сотню саней, если не больше, — предупредила Евдокия княжьего воина. — Они везут свежие фрукты и нельзя больше тянуть с отъездом.
— Возничие с санями уже наняты?
— Князь обещал помочь. Я сейчас к нему пойду, скажу, что завтра едем.
— Добро. Мы сегодня отдохнём с дороги и будем готовы ехать обратно.
— Кузьмич, ты на ночь отправь ко мне пяток воинов, чтобы груз сторожили. Моим ребятам отоспаться надо.
— Опасаешься кого?
— Да ходят тут всякие, вынюхивают. Ганзейцам и шведам с датчанами мои португальцы поперёк горла.
— Вынюхивают, говоришь? Наших следить подрядили или немцы* сами?
(*здесь в том смысле, что не говорящие по-русски, от слова «немые»)
— Да кто ж разберёт, кто в темноте шастает! А ты что так насторожился?
Кузьмич бросил взгляд на прислушивающегося Юряту и, понизив голос, начал рассказывать:"
"— На постоялом дворе Карпушка послушал, о чём два иноземца говорят и мне передал.
— Хм, вот как, — нахмурилась Евдокия.
— Ещё Карпушка услышал, что господам очень хотелось попасть в мастерские боярина Кошкина-Ноги.
— Ну-у-у, в общем-то обычные разговоры. Господа делились впечатлениями, — набрав в щёки воздуха и медленно выдохнув, констатировала Евдокия.
— Одеты они были как негоцианты, а говорили больше о церковных делах, учености кошкинских розмыслов и высказали подозрение, что боярин продал душу нечистому, чтобы тот открыл ему все секреты.
Ванюшка переглянулся с Олежкой, но Евдокия погрозила им пальцем, чтобы не думали играть в «найди шпиона». Из-за брата она нарочито безразлично спросила:
— Эти болтуны ехали в Москву?
— Из Дмитрова в Москву. Это я у возницы их узнал.
Евдокия обеспокоилась, но совершенно не представляла, что делать с этой информацией.