Как и репутация всех людей, которые вложили в меня дохрена сил, и я бы не стал рисковать ни первым, ни вторым. Прежде всего вторым.
То же самое я сказал вчера ее отцу, с которым целый час беседовал по телефону…
— Что ты ответил отцу? — спрашивает Динара.
— Что подумаю.
— О чем тут думать? — Чувствую на себе ее взгляд. — Он всегда считал тебя очень перспективным. Ты под его руководством горы свернешь…
Ее отец предложил мне спонсорство на участие в международных турнирах. Предложил стать моим менеджером. Мы с Динарой и познакомились через него.
— Мне нужно посоветоваться с тренером, — объясняю я тихо. — Он должен оценить мою физическую форму в моменте. Объективно оценить.
— Отец найдет тебе другого тренера. Лучшего.
Не сомневаюсь.
И в этом есть смысл. Реши я двигаться куда-то сильно дальше, чем сейчас, в любом случае искал бы нового тренера. И это нормально. Но вопрос моих планов был и остается открытым.
— Я еще ничего не решил.
— Какой же ты упрямый…
Я слышал от нее это много раз. И сейчас, как обычно, не реагирую.
— Я просто хочу домой… — полным эмоций голосом сообщает Динара. — Может, ты поторопишь своего адвоката?
— Тебе не обязательно меня ждать, — и это тоже я уже говорил. — Ты можешь поехать домой…
— Я никуда без тебя не поеду.
Я торможу перед домом ее двоюродных к тому времени, как Динара это произносит.
Я уже дважды бывал в этом доме.
В первый раз ее родня пыталась соблюдать приличия, во второй — обошлись без этого. Я провел с Динарой наедине больше часа, и это зверски напомнило мне о наших встречах в прошлом. Таких же местами украденных. И если тогда в этом было дохрена остроты, то теперь снова возвращаться в эту реку меня не тянет.
Этот формат общения просто перестал меня интересовать, потому что теперь ничего, как раньше, между нами я воспринимать не могу. Слишком крутой поворот произошел.
— Я никуда без тебя не поеду, — повторяет она. — Я… буду с тобой, здесь. Сколько нужно. Не страшно, потерплю. Просто потеплее оденусь.
Динара смотрит на меня исподлобья, когда я поворачиваю голову.
Через секунду она уже меня целует, забросив на шею руку.
С ней я давно научился себя контролировать. Может, за исключением первого поцелуя. Тот первый я, пожалуй, на всю жизнь запомню, потому что хотелось до тремора.