Пацаны уходили в отправку вместе, а по прибытии попадали в разные подразделения. Даже в учебных, полностью сформированных ротах офицеры менялись личным составом как хотели. Справедливости ради стоит отметить, что лейтенант Хажеев был настоящим уставным офицером. Быть может, потому, что был молод и наш взвод был его первым учебным курсом. Он не жалел для нас своего личного времени. По совести проводил вождения БМП и даже пытался преподавать психологию по Карнеги. Мы старались не обижать его и делали вид, будто нам интересен этот заморский умник.
Покупатели приезжали каждую неделю, казармы пустели одна за другой. Люди приезжали из Сибирского, Северо-Западного, Центрального и Уральского округов. Нам нужен был Северо-Кавказский. Оттуда приехали в двадцатых числах ноября. Нас набралось около двухсот человек из всех видов сухопутных войск. Абрамов попал по спискам в Чебаркуль в составе Уральской мотострелковой дивизии. Мне было чертовски обидно, ведь в СКВО мы писали рапорта оба. Там ему вновь пришлось пройти подготовку и после четырёх месяцев бесконечных марш-бросков и стрельб отправиться в Чечню.
По прибытии в красивый южный город нас расположили в казармах пустого полка. На кроватях отсутствовало постельное белье, и мы спали, не раздеваясь, укрываясь бушлатами. Пустая часть являлась следствием убытия полка на боевые. Сердце от такой информации билось чаще. Многие довольно переглядывались, особенно те, кто был сыт по горло уставом. Мне вновь пришлось заводить друзей из числа пехоты.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Терский хребет. Конец ноября
– Аллё, Титов! – крикнул Гера. – От Скачкова есть новости?
– Какие новости в рембате могут быть? – недовольно отозвался Сергей.
– Что, даже записку зампотех не привёз?
– Скачков писать не умеет, – ответил сержант."
"– Ты так и будешь орать из кустов? – засмеялся Герасимов.