– Ремонтируйся спокойно, высыпайся. Повоевать успеешь ещё. Вон баня, видишь? Там рядом палатка, тащи свои вещи туда.
Лёха взял свой вещмешок и отправился в палатку, оглядывая по дороге ремонтный батальон с его техникой и российским триколором у штаба.
– Так, я смотрю, ты ожил, воин? – улыбаясь, сказал Саня, глядя в глаза Тошибы. – Ты не забыл, что я дед?
– Саса, не насинай, – умоляюще взглянул на Скачкова пулемётчик.
– Что ты должен рожать деду каждое утро? – вкрадчивым голосом продолжал диалог Саня.
– Я поняль, я поняль, – довольно улыбнулся боец, засовывая руку в боковой карман своих брюк.
Он ловко достал пачку фильтровых сигарет и отдал её Скачкову. Тот покрутил её в руке, распечатал и закурил. Тошиба смотрел на Саню довольным и гордым взглядом, ожидая похвалы за смекалку, но дед продолжал хитро улыбаться, не сводя глаз с бойца.
– Сто есё не так? – настороженно спросил Тошиба.
– Всё так, – ответил Скачков, – но мне нужна была только одна сигарета с фильтром.
– Ну а зачем всю пачку отдал? Чтобы двадцать дней расслабляться? Так не пойдёт, «слон». Завтра с утра жду сигарету с фильтром. Не будет сигареты, получишь бляхой по заднице, усёк?
– Усёк, усёк, – ответил Тошиба, произнося единственное слово в русском языке без акцента.
Лозовому сказали, что радиаторы будут только к Новому году, и боец расстроился окончательно. За те же гранаты он раздобыл спирта у пекарей и в первую ночь напился.
Скачков заставил Тошибу разобрать ручной пулемёт Калашникова и смазать все детали, устранив пороховой нагар. Боец справился с задачей на удивление быстро, и на вопрос, почему не делал этого раньше, снова ответил своим излюбленным: «А сё я?»
К Новому году весь тыл ждал приезда российских звёзд шоу-бизнеса.
Машины после ремонта разъезжались по своим подразделениям. На их место приезжали новые жертвы войны или неудачного вождения. Лёха гулял по батальону без дела.