Тот схватил всю коробку с чужим инструментом и потащил в машину Скачкова.
В армии нет такого понятия, как «украли». Есть понятие «проспали». Особенно ответственные механики никогда не покидали свои машины. Они спали, ели, пили и жили внутри своих колесниц. То же самое могло произойти и с личным оружием. С любым личным имуществом или имуществом роты. Порою вещи не просто пропадали, а испарялись в атмосфере без следа. Так пропадали каски и бронежилеты, магазины и прицелы с винтовок, сапоги и ботинки. В общем, всё, что имеет хоть какую-то ценность.
Зампотех, приехавший за Скачковым, был приятно удивлён тому, что Лозовой отремонтировался и готов к возвращению в роту. Подробности столь быстрого ремонта его не интересовали. Его интересовал результат в целом. Лозовой сделал пару кругов с зампотехом на броне, наблюдая за датчиком температуры. Датчик показывал норму.
Довольные бойцы в сопровождении танка и «шишиги» двинулись к своим.
Грунтовые дороги раскисли. Чеченская грязь, как разваренное картофельное пюре, топила машины по самые фальшборты.
Моросил мелкий дождь. Тошиба спал в башне на кресле наводчика, натянув шлемофон, чтобы не разбить голову. Лозовой шёл позади. Всю немногочисленную колонну замыкал танк.
Сёла проскакивали на скорости. Разбить такую маленькую ленточку, как наша, могли трое: пулемётчик, снайпер и гранатомётчик. После того как тут побывали ВВ МВД, чеченцы стали менее дружелюбны к федеральным войскам. Бывало, что уже в зачищенном селе вновь объявлялись боевики. Они отдыхали, зализывали раны и снова выходили на тропу войны. Воевать против восемнадцатилетних пацанов – одно удовольствие. Таких, как мы, часто брали в плен. Могли обменять или убить на камеру, в зависимости от численности банды.
Навстречу попалась колонна десанта. Парни обменялись криками, не останавливаясь, продолжая движение. Один из бойцов в тельняшке и расстегнутом кителе держал на коленях большого гуся, поглаживая его, словно собаку. На поворотах дорог стали чаще попадаться блокпосты.