Мёртвым ордена не нужны, да и многие живые на награды плевать хотели. За такую цену кусок серебра даже принять стыдно. Штабным не стыдно, у них вообще отсутствует это чувство.
Втянулись в улицу. Неглубоко. Бойцы ОМОНа разбились на тройки. Чистят здание. Механик Фома нервно курит «Приму», над его головой задраен люк. Змей ведёт обзор, крутит башней по сторонам. Готов к стрельбе как никогда. Его люк открыт.
– Спасибо, ребятки! – крикнул командир отряда, засунув голову в башню. – Двигайте на позиции, завтра ждём в гости.
– Фома, не спи, едем домой, – передал по внутренней связи Змей.
Машина дёрнулась и дала разворот на месте. Фома включил вторую, затем третью скорость, выезжая из города. Механик включил фары больше от привычки, машинально. Всё равно впереди свои. Проезжая последнее здание перед въездом в частный сектор, чей-то силуэт перебежал дорогу. Фома отчётливо увидел трубу гранатомёта на плече. Кожаная куртка, шапка-формовка и лампасы трико. Прозвучали выстрелы сразу с трёх сторон. От удара в башню разлетелись окуляры приборов наблюдения.
– Фома, ты живой? Как понял меня, приём?"
"– Ног не чувствую, днище машины пробито. Двигатель горит, мы «разулись», братишка, – ответил механик.
– Не открывай люк, там «чехи». Ползи сюда, через десант выбираться будем.
– Я понял. Жди!
Раненый боец взял автомат и лёг на спину, сложив спинку сиденья.
– Мы в ловушке, Змей! – крикнул механик. – Почему нас не добивают?
– Вот сейчас и посмотрим, – ответил наводчик, – ползи в десант, я за тобой.
– Старайся глазами не шевелить, у тебя ранение серьёзное, – предупредил Фома.
Открыв десант изнутри, механик выпал на дорогу. Машина полыхала как факел, на несколько метров освещая всё вокруг. Двигатель до сих пор работал, и из эжектора вырывался огромный огненный язык. Ослепший наводчик сжимал в руке гранату, закинув автомат за спину. Теперь оружие бесполезно.
– Ложись, не вставай! – сказал Фома. – Мы тут как на ладони.
Ползём за мной на обочину и в канаву.
– Я ничего не вижу.