– Ты меня за сапоги трогай. Куда я, туда и ты. Понял?
– А «чехи» где?
– Отошли, наверное.
Бойцы ползли к своим. Фома медленно перебирал локтями, держа в руке автомат. Змей полз следом, сжимая в руке гранату. Механику всё время приходилось оборачиваться, чтобы убедиться в том, что наводчик рядом. Дважды в темноте они теряли друг друга и находили вновь. Фома свистел отбитыми легкими, а Змей отзывался на свист, приподнимаясь с земли. Ползли по лужам, битому стеклу, натыкаясь на тлеющие останки домов, обжигая руки. Ползли в непроглядную темень, туда, откуда взлетали осветительные ракеты.
– Лишь бы свои не подстрелили, – прошипел механик.
– Как пить дать. Это они могут. Я даже пароль не помню, – ответил Змей.
– Должен ведь хоть кто-то заметить, что мы долго не возвращаемся, – строил догадки Фома.
– А ты слышал о таком понятии, как боевые потери? – простонал наводчик, привстав на колено и жадно глотая морозный воздух.
Впереди за пригорком кто-то пальнул в воздух длинной очередью трассирующих.
28 декабря. Те же окраины Грозного
Светает. Ресницы тяжелее твоего боекомплекта. Полудрём мучает всех – и нас, и противника. Они ведь тоже люди, хотя прикидываются волками. С утра зарядил мелкий дождь. Вот она, апатия. Шевелиться не хочется, так бы и сидел в бронежилете, как черепаха под панцирем. Ротный начинает орать, просто так. Не хватает дневального с его криком: «Рота, подъём!» Бодро заводятся машины. С Грозного полетели гостинцы в виде мин. Теперь ложатся кучно и совсем рядом.
К городу подтянули свежие силы. Перегруппировались и надавили вновь. Танки отработали по всем предполагаемым огневым точкам в зоне видимости. К нам присоединились ребята из ВВ. Работают пушки боевых машин, трещат пулемёты и автоматы. Весь звуковой хаос направлен на дезориентацию противника.
Бьём с флангов, ВВ работают по центру. Чистим первые административные здания какого-то предприятия. Рядом автопарк.