Я отворачиваюсь от него и до боли в пальцах сжимаю поручень балкона.
Яркий и умный человек.
Ненавижу!
Этот яркий человек оставил на моей щеке ссадину, когда я осмелилась отказать ему в первый раз. Он завёлся, как человек, который сто лет не слышал «нет», потом Лавров успокоился и перешёл на старые-добрые угрозы. Но я запомнила, что для него поднять руку на женщину - пустяк.
Чертов такой же?
Да все они там такие!
Я отдам ему все, подпишу все бумаги, какие он захочет, только пусть исчезнет из моей жизни. Но я не понимаю, почему юрист сказал, что мне надо играть роль безутешной вдовы.
Я возвращаюсь в номер и падаю на большую кровать с балдахином. Смотрится вызывающей безвкусицей. Я смотрю, как покачиваются бархатные кисточки над головой и пытаюсь понять, как мне выбраться из капкана. Единственно, что я знаю точно - это то, что он скоро захлопнется намертво.
Раздаётся трель моего сотового. На экране горит незнакомый контакт.
А что, если не возьму?
Вынесут дверь с ноги?
Оставят ссадину на щеке?
С них станется.
— Да, - бросаю в динамик.
— Татьяна, вы одна в комнате?
— А кто это?
— Если не одна, найдите где уединиться. С вами хочет поговорить Чертов.
Я нервно сглатываю. К его звонку я не была готова. Мне хочется сбросить вызов, как это делают маленькие дети.
Я на автомате поднимаюсь на ноги и черчу строгую диагональ по паркету комнаты. Что он хочет от меня? И вот так сразу? Не прошло и часа, как в новостях объявили о трагедии, а он уже набирает мой номер.
— Татьяна, — деловой голос секретаря снова раздается в трубке. — Соединяю.
Слышится короткий щелчок, после которого обычно звучит мелодия ожидания, когда звонишь на горячую линию.
Всего секунда и я слышу другой мужской голос в трубке.
И это точно он.
Я по первому слову понимаю, что это Чертов. У него низкий брутальный тембр с доминирующей оттяжкой. Он продавливает первым же звуком, буквально заставляет вслушиваться в каждую свою интонацию. Я на каком-то животном уровне понимаю, что его нельзя перебивать. Мне даже приходится качнуть головой, чтобы разогнать морок.