Может в этих простых семейных радостях и заложен глубокий смысл? Может, именно из них и состоит настоящая жизнь? Дети… жена… простые хлопоты?"
"Дочка лихо расправляется с бутылочкой и засыпает. А я, уложив ее в кроватку, сажусь рядом с Лерой.
– Ну как? – спрашиваю озабоченно.
– Показалось, – добродушно вздыхает она. Кивает на спящую дочку.
– Давай, – протягиваю руки к малышке.
– Не боишься?
– Уже привык.
Уложив младшую, возвращаюсь к жене. Плюхаюсь рядом на диванчик.
– Мы с тобой как на пороховой бочке, Лер, – усмехаюсь, обнимая жену.
– Больше не хочется? – подначивает она, намекая.
«Да я всегда тебя хочу!» – силясь не заорать, прикусываю язык.
И предлагаю шепотом.
– Давай, как потеплеет, оставим девчонок с Надей, а сами рванем на рыбалку.
– Еще двоих привезем? – хихикает жена, положив голову мне на грудь. Рисует пальчиком узоры на моей футболке.
– Это лет через пять, если пожелаешь, – парирую весело. – На майские в любой день возьмем лодку…
– А дочки?
– С Надей останутся, – пожимаю плечами.
– Она не справится, – вздыхает с сожалением Лера.
– Торганова ей припрягу в помощь, – морщусь нетерпеливо.
– Они – любовники? – спрашивает жена. И смотрит так искренне и наивно, что трудно сдержать улыбку.
Обычно я стараюсь такие вопросы обходить стороной. А тут… Наверное, от Леры у меня не должно быть секретов.
– Со школы еще мутят, – признаюсь недовольно.
– Я видела, они целовались, – сообщает Лера заговорщицким тоном. И словно маленькая приставляет ладошку ко рту.
– Подумаешь, удивила! – отмахиваюсь я. – Витя к Щербининой через забор лазал. А дед Коля в него из двустволки стрелял. А моя мама потом скорую и полицию вызывала…
– Твоя мама, – печально кивает Лера.
– Хочешь, поедем к ней. Но она никого не узнает уже давно, – замечаю горько. – Это ужасно, когда близкий человек так стремительно меняется. Умом я все понимаю, но так тяжело ну душе.
– Я могу помочь? – спрашивает Лера, обнимая. Тихонечко целует меня в скулу, потом в висок. Прижимается всем телом.
Держусь из последних сил, чтобы не сойти с ума. А затем, подхватив жену, тащу в спальню и рычу по пути.
– Помочь? Сейчас поможешь…
46
– Мне нужно в город, – говорю Богдану во время завтрака. Исподволь наблюдаю за Лерой. Жена сидит рядом. Ест омлет и с овощами. И уныло смотрит на молочный чай в белой полупрозрачной чашке. Бурда, конечно. Но говорят помогает для лактации.
Любуюсь пухлыми от поцелуев губками. Моя работа. Аж нутро распирает от счастья.