– Ну где Лене коня взять? И потом, вы ей не позволите несколько часов скакать!
Лелик тоненько захихикал:
– Весело у вас!
– Да уж, – ответил я, окидывая взглядом разгромленную гостиную, – что правда, то правда! Веселей некуда.
Глава 28
К Регине Глебовне я прибыл голодный и злой. Времени, чтобы заехать в какую-нибудь харчевню и бросить в бунтующий желудок хотя бы пару бутербродов, у меня не нашлось. Когда дама распахнула дверь, из глубин ее квартиры донесся такой восхитительный аромат гречневой каши, что я чуть было не застонал, но пришлось мило улыбнуться и спросить:
– Простите за столь бесцеремонный поздний визит, но я имею к вам дело, которое не терпит отлагательства.
– Да.
– Меня зовут Иван Павлович Подушкин, – лучился я улыбкой, – частный детектив.
– Кто? – изумилась хозяйка.
– Специалист, нанятый, чтобы распутать преступление, перед которым спасовала милиция.
– Вроде Ниро Вульфа? – неожиданно спросила Регина Глебовна.
Настал мой черед удивляться. Надо же, она читала Рекса Стаута!
– Скорей меня можно сравнить с Арчи Гудвином, – подхватил я тему.
Регина Глебовна посторонилась.
– Входите, а где ваш Ниро?
– Как и положено, сидит дома, он не любит выходить из квартиры, – охотно включился я в игру и начал расшнуровывать ботинки.
– Можете пройти так, – разрешила хозяйка.
– Нет-нет, нельзя топать в уличной обуви по чистым полам.
– Арчи не снимал туфли, – улыбнулась Регина Глебовна.
– У нас разное воспитание, – не растерялся я.
– Очень хорошие романы писал Рекс Стаут, – кивнула головой Регина Глебовна, – я даю их студентам вместо домашнего чтения.
Она толкнула дверь, и я очутился в небольшой комнате, забитой книгами и иконами. На одной стене плотно стояли стеллажи с изданиями на английском языке, с другой сурово смотрели лики святых. Кое-где горели лампады и пахло чем-то непонятным. Еще тут обнаружился письменный стол, заваленный бумагами, узкая кушетка, покрытая клетчатым пледом, два кресла и торшер. Регина Глебовна дернула за веревочку, свисавшую из-под абажура, села у стола и спокойно произнесла:
– Слушаю вас.
Ее лицо осталось в тени. Мне пришлось сесть в другое кресло, и я оказался в круге яркого света.
– Говорите, – велела хозяйка, – внимательно вас слушаю.
Ощущая себя студентом, сдающим зачет, я начал рассказ.
Регина Глебовна слушала молча, не перебивая, она не задала ни одного вопроса до тех пор, пока фонтан сведений, выливающихся из меня, не иссяк.