Поспешно попыталась расстегнуть верхнюю пуговицу.
«Медленно… я теряю время!» — разозлилась на себя и со всех сил дернула. Пуговички отлетели и заплясали веселую чечетку по паркетному полу. После этого снова попыталась найти пульс.
«Нет… не может быть… почему его нет?!»
Вытащила телефон, нажав экстренный вызов и, включив динамик, положила его на пол рядом. Сама же постаралась вспомнить все, чему нас учили в университете на курсах по «Безопасности жизнедеятельности».
Тридцать ритмичных нажатий на середину грудной клетки, быстрее чем раз в секунду, а затем два сильных вдоха.
Оператор экстренной службы взял трубку как раз в тот момент, когда я наклонилась к Мирославу, чтобы сделать вдох.
Вот только, едва я сделала первый из необходимых двух, почувствовала, что язык Барса шевельнулся, а меня за талию обхватили, притянув к себе, сильные руки.
—… Говорите, я слушаю! Алло… — силился дозваться оператор.
Я попыталась отстраниться, но не тут-то было.
Мирослав, тем временем, одной рукой подхватил телефон, попытался его отключить, но у него не вышло, оператор по-прежнему пытался связаться со звонившим.
Жаркий горячий поцелуй застал врасплох, отзываясь неожиданным острым желанием по всему телу. Облегчение от того, что угроза миновала, было настолько сильным, что все ощущалось особенно остро. Руки на талии, губы, дыхание, одно на двоих. Волна дрожи прошла по низу спины, бедрам, и неожиданно сама для себя я ответила на эту страсть, открылась ей.
— …Если вам требуется помощь, то…
Барс со всей силы швырнул телефон об стену, и тот резко замолчал.
Сначала испугалась, что он разбудит малышку, а затем мой испуг сменился еще большей паникой — Ирочка молчала. Почему? Может быть, он попал в нее телефоном? Может быть…
Испуганно забилась в крепких объятиях, но мужчина не желал отпускать. Мгновение — он перевернул меня, и уже я оказалась снизу, а Мирослав нависал надо мной сверху."
"Его зрачки стали вертикальными, на коже проступали жесткие темнеющие бугры, а изо рта и ноздрей начал выползать черный дым, похожий на плотные ленты.
В одну секунду мне показалось, что он просто убьет меня. Разорвет на тысячу мелких кусочков и съест каждый из них, словно голодный дикий хищник.
От охватившего оцепенения я не могла произнести ни звука. Словно если не буду шевелиться, то зверь не заметит и не тронет.
Мирослав медленно облизнулся. Дернулся, но вдруг остановился. Внутри него происходила борьба. Глаза то становились нормальными, то снова делались жуткими, наливались кровью.