Смешная старушка в лохмотьях, живущая на болоте и напоминающая Бабу Ягу.
А потом я вспомнила, как Барс сказал, что и я сама теперь кикимора… то есть, фейри, и выкинула из головы этот дурацкий образ.
Ну да, действительно. Глупость какая. Фейри это фейри, родом из Европы. Даже звучит возвышенно. А кикиморы — это какие-то местные аборигены или аборигенки. Ничего общего."
"«Умеют быстро перемещаться и хорошо видеть на большом расстоянии. Легко манипулируют людьми и другой нечистью, могут насылать кошмары. Редкой, но зафиксированной способностью, встречающейся среди данного вида, является способность становиться невидимым.
Справочник на всякий случай я взяла с собой, надеясь, почерпнуть из него еще какой-нибудь полезной информации. Если не про фейри, то про других представителей. Мало ли еще с кем столкнусь.
И в итоге я так увлеклась поглощением новой информации, что чуть не прозевала время, когда надо было идти на урок.
Когда пришла заводить детей в класс, Мирослава ожидаемо рядом не было. Он снова пришел уже после того, как прозвенел звонок, уселся на заднюю парту. При этом ни словом, ни делом не выдал произошедшего ночью.
«Так было? Или не было?» — я кусала губы, стараясь разгадать, о чем он думает.
Выдала школьникам очередное практическое задание, после чего Барс соизволил подняться:
— Проверю, как справляются дети.
Он принялся ходить с умным, но таким жутким видом и расспрашивать школьников о том, как им их учительница и считают ли они занятия полезными для себя.
— Это просьба директора, — пожал он плечами в ответ на мой недоуменный взгляд. — Мини-опрос.
Дети посмотрели сначала на Барса, потом на меня… и в итоге, видимо, решили, что меня боятся больше, потому что взявший за всех слово Лука, пафосно изрек:
— Мария Ивановна — лучшая учительница на свете!
Я про себя усмехнулась. Ну да, ну да. Пока я им артефакты, которые они выбрали, не отдам, они точно будут меня любить и уважать.
В этот момент у бледной девчонки с кривыми косичками, которая была командиром второй команды, вдруг из рук вылетела тряпка, почти под самый потолок, но зато исписанная чернилами парта, которую она старательно пыталась оттереть, стала девственно-чистой.
Все вокруг изумленно ахнули, глядя на нее.
Догадавшись, что случилось, я отмерла первой:
— Молодец, Безрогова, — похвалила я, втайне немного ей завидуя.