Если вести себя хорошо будет.
Парню ничего больше не оставалось, как зло зыркнуть и вернуться на свое место.
Я же со спокойной совестью подошла к люльке с малышкой, чтобы забрать ее и пойти дальше пытаться разобрать беспорядок во вверенной мне каморке.
«И как только не разбудили мою девочку?..» — но, опустив взгляд на ребенка, поняла, что все-таки разбудили. Она лежала с открытыми глазками и пыталась ворочать головой. Нужно было скорее унести ее, пока не расплакалась."
"— Кхм-кхм… — откашлялась учительница и пафосным возвышенным тоном начала.
По классу снова прокатилась волна смешков, но стоило мне на них строго посмотреть, как все смолкли.
— Чтобы больше из вашего класса — ни одного постороннего звука, — пригрозила я, прежде чем выйти из кабинета. — Иначе про строение семян отвечать будете мне.
И лишь добравшись до заваленной артефактами кладовки, я смогла позволить себе расслабиться.
Зачем я вообще туда полезла, в этот класс? Вспомнила свою работу? Поучить захотела? Или возомнила себя супергероем, который жёванные бумажки на лету ловит?
Может, мне еще вместо местных материальное обеспечение пойти из директора выгрызать, как я у себя когда-то?
— Нужно сидеть и не высовываться! — в сердцах высказала вслух, чувствуя себя при этом абсолютно потерянной.
Ярко вспомнился взгляд несчастной затюканной местной биологички, когда я увидела ее в классе. Почему-то казалось, что у меня самой сейчас — точно такой же.
А ведь еще и за шиворот парня дернула, хотя всегда была ярой противницей любых физических воздействий на учеников. И ведь теперь это может аукнуться! Ладно — родители. А если он и впрямь брату нажалуется? Только обозленного старшеклассника мне не хватало!
«Так, не время раскисать… все еще не время», — кое-как пережив этот момент слабости, я все же нашла в себе силы собраться, вытереть набежавшие было слезы и начать разбираться в окружающем меня бардаке дальше.
***
Вот только следующий поворот судьбы поджидал меня уже вечером этого дня. Словно сама Вселенная грозила пальцем и тыкала меня носом: «Не нужно лезть в чужое дело!»
Через пару часов меня вызвали к директору. Повод, по которому я там оказалась, был понятен сразу: рядом с секретаршей стоял хмурый-хмурый Лука.