Я забежала внутрь, навалилась на дверь всем своим весом.
— Просто скажи свое имя, — навязчивый шепот звучал прямо в моей голове. — Впусти меня… в себя.
Я зажала непослушными руками уши.
Кто-то скребся о дверь с наружной стороны. Уперлась ногами что было силы. И, как назло, рядом ни одной палки. Подпереть совершенно нечем!
— Я хочу, хочу, хочу тебя… Выйди ко мне. Отдайся мне, — не сдавался шепот. — Ты должна принадлежать мне, просто скажи… имя…
Грудь сдавило от боли. Меня бросало то в жар, то в холод. Этот навязчивый голос сводил с ума.
— Не причиню тебе зла, обещаю…
Я не могла этого видеть, но отчего-то знала, что эта тень сейчас гладит дверь с той стороны руками, и будто чувствовала эти поглаживания на себе. Они распаляли, лишали воли… Ведь так легко ответить на простой вопрос, мне это совершенно ничего бы не стоило:
— Как тебя зовут? Я могу защитить тебя…
— Убирайся! — что было силы закричала я и в этот же момент проснулась.
Резко села на жестком матрасе. Малышка рядом плакала, но прежде чем взять ее, я поспешно кинулась проверять, крепко ли заграждает дверь стол и не открыто ли окно.
Лишь убедившись, что все по-прежнему закрыто, принялась менять ей пеленку, а потом кормить.
Своих детей у меня никогда не было, но я часто оставалась сидеть с детьми братьев, хоть и не с такими маленькими, так что какой-никакой опыт у меня имелся.
А между тем в моей голове все еще кружились отголоски ночного кошмара. Шепот змеился внутри меня, как фантом, как эхо пережитого ужаса.
«Я не причиню тебе зла, обещаю… Как тебя зовут?»
Но, несмотря на страх, какая-то часть меня даже жалела, что я не заговорила с тенью. Особенно теперь, когда я поняла, что реальной угрозы не было, какая-то иррациональная часть меня нестерпимо хотела знать, а что было бы, скажи я, как меня зовут.
— Это просто сон, — вслух произнесла я, желая сама в это поверить.
Часы на телефоне показывали полпервого ночи. Ведь тень предлагала свою защиту, если бы я согласилась…
«Я действительно верю в потусторонние сны? Докатилась…» — это мысль должна была взбодрить меня, заставить сосредоточиться на побеге, но вышла не слишком уверенной.
Малышка, наевшись, снова задремала.
Я положила голову рядом, крепко сжимая кочергу.
В следующий раз проснулась от звука будильника, если сны мне и снились, то я их не помнила. Девочка снова заплакала, но в этот раз я успокоила ее практически сразу, а потом поела сама остывшими макаронами и черствым хлебом.