Я все сделала правильно!
– Полностью поддерживаю, – встает на мою сторону Виталик, и я одариваю его улыбкой благодарности."
"Виталию Алексеевичу – тридцать один год, в этой больнице он трудится со дня выпуска из медицинского института и, не смотря на молодой возраст, на хорошем счету у руководства. Конечно, никаких ""шур и мур"" между нами нет, но я вижу, что он проявляет ко мне не совсем рабочий интерес. Каждая женщина видит, когда нравится мужчине. И он мне нравится тоже, правда, просто как интересный, умный и справедливый человек.
Ну что я могу с собой поделать, если сердце прочно забетонировано для новых отношений…
– Не расстраивайся, – подумав, выдает Татьяна Валентиновна, – если вдруг уволит, я знаю куда тебя пристроить. В первой городской Исаевска сейчас острая нехватка кадров – после смены главврача многие ушли из-за протеста, работать в прямом смысле некому. Да, обстановочка там так себе, но если выбора нет…
– Исаевск?
– Ну да. Близко же, всего тридцать километров от нас городок.
Я прекрасно знаю эту больницу, потому что находится она практически возле дома, где я прожила с родителями до восемнадцати лет. Где мучилась первые месяцы своего кошмарного замужества, и откуда сбежала в соседний город, чтобы с корнем выдернуть из себя прошлое. Я даже перевелась в другой медицинский институт, лишь бы подальше оттуда. В прямом смысле начала новую самостоятельную жизнь.
– Ты же вроде бы как раз из Исаевска?
– Да, – мгновенно закрываюсь, как ракушка.
То, что ей нравится Виталик известно всем, только он с ней подчеркнуто равнодушен. И то, что он проявляет симпатию ко мне ее дико раздражает.
– В Исаевск не поеду, – уверенно отвергаю предложение, едва не столкнувшись плечом с Аллой, которая намеренно прошла максимально близко.
– Ладно, может быть еще обойдется, посмотрим, – машет рукой Татьяна Валентиновна и, распрощавшись, уходит в свой кабинет.
– Боюсь ты, Ань, если что – соглашайся, – говорит Виталик. – Это было сто лет назад и быльем поросло. Да и небось этот… бывший твой из города уехал в поисках лучшей жизни, в столицу куда-нибудь. Что-нибудь знаешь о нем?
– Нет, – цежу едва ли не сквозь зубы. – И знать не хочу.
– Прости, я не хотел ворошить.
– Все нормально, – но поднимать глаза на него почему-то не хочу.