Интересно, у Кирилла какая? Он же ни разу не смеялся вот так заразительно при мне…
— Мы идем к Кириллу, как ты и хотела, — говорит он, — меня зовут Юрий. Пошли?
Киваю. Ну а что делать? Формально он на все вопросы ответил. Правда, без пояснения, развертывания ответов, но все же…
Мы идем дальше, выбираемся на небольшую опушку, совершенно по-весеннему залитую солнцем.
Я разогреваюсь от ходьбы и неожиданно для себя успокаиваюсь. И смотрю вокруг, уже без настороженности, но с восхищением.
Все же, русский север - это нечто.
Останавливаюсь на опушке, с замиранием сердца разглядывая природу. Лес, темный, пронизанный солнечными лучами, отражающимися в ноздреватом апрельском снегу, огромный серый валун неподалеку, седой и мрачный, покрытый жёлтым лишайником и ярко-зелёным мхом, в котором, как усики, торчат две сухие травинки. Древний камень, верхушку которого еловые лапы, словно опахалом обмахивают, будто пологом укрывают от лучей солнца.
Юрий, заметив, что я остановилась, разворачивается обратно ко мне.
— Ну что опять? — спрашивает он."
"Я осматриваюсь, с удовольствием подставляю лицо солнечным лучам. Радость какая, нежность, словно гладит меня северное солнце по щекам. Утешает.
— Эй, Марта, с тобой всё в порядке?
Ничего не понимает. Грубый голос, грубый тон… Они, видимо, все здесь такие.
— Он сказал, как меня зовут?
— Конечно.
— А зачем?
— Чтобы было. Ты двигаться будешь?
— Я художник, — отвечаю ему.
Для эффекта соединяю указательные и большие пальцы рук, создав «рамочку», в неё «захватываю » и живописный серый валун, и темные сосны, и льющееся с неба золото солнца.
— Да, тут видов хоть жопой жуй, — хмыкает мой спутник. Грубиян, надо же…
Я направляю «рамку» из пальцев на него, и он отступает в сторону, немного не въехав, что я делаю. Нет, не похож он на Кирилла, у того физиономия солдафонская, а это совсем другой человек…
Какой?
Неандерталец лесной.
Что они вообще тут окопались? Дикие места, природа вон… Нетронутая рукой человека. Рыси бегают, на людей охотятся…
Сужаю глаза, смотрю в рамку на мужчину.
Вид в общем и целом брутальный. Но неухоженный. И пахнет костром, рыбой какой-то…
Лесник?
Юрий прищуривает один глаз, и я вздыхаю, убираю от него» рамку» и гордо запрокидываю голову.
— Да, пожалуй, вы правы, любезный. Данное великолепие требует пленэра.