Она вошла в лифт, но я успел вставить руку между дверцами, и они снова открылись.
Она была одна.
По ее лицу струились слезы.
Она плачет из-за тебя!
Лифт начал подниматься, но я нажал на кнопку «стоп».
– Что ты делаешь? С ума сошел? – воскликнула она.
Я, задыхаясь, произнес:
– Можешь считать, что сошел, если это единственная возможность заставить тебя все выслушать.
– А ты можешь держать меня в этой ловушке сколько угодно – даже целых ДВА ГОДА, мне все равно. Я не собираюсь разговаривать с тобой. Может, тогда ты поймешь, что человек при этом чувствует.
Я оперся руками о стенку по обе стороны от нее.
– Рад видеть, что ты такая же упрямая, Принцесса.
Было видно, что Обри неловко от моей близости. Она сглотнула, прежде чем заговорить:
– Мне надо вернуться в офис. Немедленно включи лифт, или я вызову полицию.
– Я понимаю, что ты сейчас в шоке. Поверь, я вовсе не предполагал, что мы будем выяснять отношения таким образом.
– А как я должна себя вести, выяснив, что парень, разбивший мое сердце на кусочки, теперь преследует меня?
А ведь она по-своему права.
– Совершенно с тобой согласен. Но все же позволь мне все объяснить.
Мне было безумно тяжело слышать слова, слетающие с ее уст:"
"– Ты понимаешь, как трудно мне было забыть тебя? Моя жизнь только-только начала налаживаться. Ты не смеешь вот так просто заявиться спустя два года и ожидать, что я пущу тебя в свою жизнь после того, как я изо всех сил старалась избавиться от памяти о тебе. В конце концов, я отпустила тебя.
Я чувствовал, что комок в груди вот-вот разорвется.
Она отпустила меня.
Что ж, тем хуже, твою мать. Я ведь вернулся.
– Я уйду… сейчас. Но не уеду из города, пока ты не согласишься встретиться и не позволишь мне объяснить, что произошло тогда на самом деле. Если после того, как все выслушаешь, ты захочешь, чтобы я исчез из твоей жизни навсегда, клянусь Богом, Обри, ты меня больше никогда не увидишь.
Ее глаза снова начали наполняться слезами.
– Я остановился в мотеле «Санрайз», в восьмом номере. Номер мобильного у меня тот же. Можешь позвонить мне, когда будешь готова все выслушать.
Когда дверцы открылись, я вышел, оставляя Обри в лифте. Мяч теперь был на ее стороне поля. Оставалось только надеяться, что она не захочет проколоть его и выпустить из него воздух.