В конце концов, я остановила свой выбор на Audi S3. Когда я уже садилась в новую машину, чтобы уехать, женщина, которая помогала провернуть сделку по обмену старой машины на новую, позвала меня:
– Мэм!
Я обернулась и увидела, что она стоит, зажав в руке статуэтку Обамы с качающейся на пружинке головой. Сердце мое сжалось.
– Вы тут кое-что забыли. Я вытащила это из вашей старой машины. Правда, на панели осталось немного клея, но мы его уберем. Наверное, вам бы хотелось сохранить эту штуку.
Я уже почти приняла статуэтку из ее рук.
– Оставьте это себе.
Прошло уже несколько месяцев со дня расставания с Чэнсом, но пытаться впустить в жизнь что-то новое было несравнимо более сложной задачей, чем отбросить старое.
Джереми Лонгторп был исполнительным директором компании, занимающейся информационными технологиями, и по совместительству моим клиентом. Мы проводили вместе бесконечные часы, готовя документы для подачи на патент одного из его новых изобретений.
Несмотря на то, что он недвусмысленно давал мне понять, что испытывает ко мне интерес, я делала вид, что не замечаю намеки, которые он неоднократно высказывал в мой адрес. Это был очень милый молодой человек и, надо сказать, выглядел весьма привлекательно – этакий эксцентричный интеллектуал в очках. Если бы мы начали встречаться с ним, то это, несомненно, создало бы определенный конфликт интересов, несмотря на то, что в нашей фирме не существовало четких правил по поводу романов с клиентами.
По правде говоря, я все еще не была готова к новым отношениям. Мои мысли по-прежнему были заняты воспоминаниями о Чэнсе. Как я ни пыталась избавиться от всех вещей, напоминающих мне о нем, чувства, по-прежнему наполняющие меня, упорно не желали уходить, несмотря на все мои отчаянные попытки. И хотя Чэнс причинил мне невыносимую боль, он все еще царил в моих мыслях и в моем разбитом сердце.
По крайней мере, времяпровождение с Джереми отвлекало меня от горестных переживаний.
– Что-нибудь фастфудное и очень вредное для здоровья, – ответила я. – В соответствии с моим сегодняшним настроением.
– Будет сделано, – ответил он.
Какой же он все-таки милый.