Все эти годы я чувствовал себя таким одиноким, словно потерял единственного человека, который был мне дорог.
И я нашел ее.
– Ари, – тихо сказала она, руки скользнули по моим волосам.
Я прижался к ней, пальцы обвели кожу, выглянувшую из-под задравшейся рубашки. Я взглянул ей в лицо и, черт возьми, стал свидетелем истинного совершенства. Никогда не устану смотреть на нее. Уверен в этом. Никогда.
В этот момент я вспомнил, как близко был к ее сладкому местечку, и пообещал себе, что буду лизать ее… входить в нее… каждый день до конца наших жизней.
Или, даже если этого не говорил… Я определенно имел это в виду.
Я определенно должен сдержать эти обещания. Потому что исполнять их было очень и очень приятно.
Я приподнялся и раздвинул ее ноги, чтобы получить то, что хотел. Она смотрела, как мои пальцы медленно стягивают спортивные штаны с ног. Руки слегка дрожали. Прошлой ночью, при тусклом освещении, мне не удалось увидеть всего, что хотел.
Я собирался все это сделать сегодня вечером – внутри было чувство, будто я получил самый ценный подарок.
Никогда ее не отпущу от себя. Несмотря ни на что. Приклею себя к ней, если придется.
Я зарычал, когда в поле зрения появилась самая совершенная киска на планете, вся розовая, пухленькая… и влажная.
– Посмотри, какая ты хорошенькая, солнышко, – промурлыкал я, и Блэйк покраснела. Я задрал ее футболку, обнажив грудь без лифчика… потому что хотел посмотреть, покраснеет ли она везде, когда вот так возбудится.
И, конечно же… ответ был утвердительным.
Эти пухлые, чертовски аппетитные груди действительно покрылись розовым румянцем.
Я хлопнул себя по лицу, и она удивленно хихикнула."
"– Прости. Просто хотел убедиться, что мне это не приснилось, потому что такого совершенства на самом деле не может существовать, – я сжал одну грудь, а затем наклонился и на пробу лизнул сосок – тот тут же превратился в твердую горошину.
– Черт.
Я определенно хотел поиграть с грудью еще, но были еще половые губы и клитор, которые необходимо было попробовать.
Я поцеловал ее, потому что… просто должен был это сделать. А потом притянул за бедра и лизнул, застонав, когда влага коснулась моего языка. Я даже не мог толком описать вкус. Просто знал, что он был восхитительным. Моим любимым. Необходимым для гребаного существования.
Я посасывал клитор. И меня бросило в жар. Смертельно. Она кричала и елозила по моему лицу. Ее пальцы зарылись в мои волосы.