Наполню своей спермой, оставлю там, чтобы ты смог ее найти…
Остатки терпения, которые еще были во мне, растворились. Недолго думая, я сорвал перчатки, стянул с него шлем, и правый кулак рванулся вперед как ракета, с впечатляющим хрустом врезавшись в челюсть Сото. Его голова дернулась в сторону, и на долю секунды на льду воцарилась оглушительная тишина – все переваривали произошедшее.
Но эта доля секунды тишины длилась недолго. Сото выплюнул капу и взревел от ярости, бросившись на меня и дико размахнувшись. Я увернулся от удара и ответил быстрым апперкотом в живот.
Однако я не остановился, а продолжил наносить удары с выверенной жестокостью. Попытки Сото дать отпор не шли ни в какое в сравнение с этим. Он дико замахивался, но я отпрыгивал и ловко извивался, с легкостью уклоняясь от ударов.
Когда толпа взревела, мое внимание обострилось. Я увидел шок и неверие в глазах Сото, когда он понял, что его превзошли. Он попытался уронить меня на лед, но я вывернулся из хватки. В последнем, отчаянном движении он бросился на меня, но я отступил в сторону и нанес сокрушительный удар по меня ребрам.
Сото рухнул на лед, хватая ртом воздух и в агонии держась за бок. Судья бросился разнимать нас, и моя подпитываемая адреналином ярость начала утихать, уступая место чувству удовлетворения. Толпа вскочила на ноги, некоторые аплодировали, другие были ошеломлены зрелищем, свидетелями которого только что стали.
Я стоял, тяжело дыша, костяшки пальцев болели от ударов. Сото, с другой стороны, был в ужасном состоянии, его лицо распухло и покрылось синяками, из разбитой губы сочилась кровь.
Он выглядел чертовски жалко. Надеюсь, зрители сделали фотографии, потому что я хотел, чтобы Линкольн увидел проделанную мной работу.
Он бы так гордился.
Судьи пытались решить, что со мной делать за нападение на собственного товарища по команде, тренер сходил с ума, его лицо приобрело темно-красный оттенок, словно он проглотил перец чили… Но мне было все равно. Сото сам напросился.
– Черт возьми, Ари, ты немного безумен, – размышлял Уолкер, толкнув меня локтем, в то время как мы все смотрели за тем, как судьи спорят.
– Дисней, ты даже представить себе не можешь, насколько, – протянул я. Мне дали пять минут на скамейке штрафных, но плевать.
Когда я, наконец, вернулся на лед, сердце все еще колотилось от избытка адреналина. Сото не вернулся, потому что был просто гребаным слабаком… но команде от этого только лучше.
Остальная часть игры была безжалостной битвой.