Но об этом стоило подумать позже.
Я вернусь к этой мысли, когда протрезвею и смогу ясно мыслить.
– Итак, приближается важная игра против «Далласа». У тебя есть какой-нибудь туз в рукаве?
Я хитро улыбнулся, вытерев пот со лба.
– Ах, Уолкер, друг мой, секрет один, и это древнее и мистическое искусство, называемое командной работой.
Глаза Уолкера резко расширились.
– Командная работа? Ты ставишь меня в тупик, Ланкастер. Но это действительно все? Никаких секретных ритуалов… никаких танцев с Линкольном перед игрой?
Я ухмыльнулся.
– Уолкер, признайся, тебе просто нужен предлог, чтобы снова потусоваться со старым добрым золотым мальчиком, не так ли?"
"Уолкер, черт возьми, покраснел, и я вновь подумал, стоит ли впускать его в свой круг доверенных лиц. Он был самым настоящим придурком.
– Не хочу огорчать тебя, Уолкер, дружище, но Линкольн – мой лучший друг. Ты либо обожествляешь нас обоих, либо не обожествляешь вообще, – сказал я, погрозив ему пальцем.
Уолкер уставился на меня.
– Я… я обожествляю, правда.
– Ари, прекрати мучить нашего вратаря, – крикнул Томми с другого конца зала.
Я улыбнулся им обоим, внезапно почувствовав себя значительно лучше. С Уолкером было слишком легко.
Мы вернулись к упражнениям, и, конечно же, в голову вновь пришли мысли о Блэйк. Она была словно песня, застрявшая на повторе, от которой я никогда бы не устал. Я достал телефон и открыл суперудобное приложение для слежки. Окей, Блэйк все еще была дома. Я мог просто представить ее распростертой на кровати, с рукой между ног…
Дверь спортзала распахнулась, спасая меня от очень неловкого и несвоевременного стояка.
Потом Сото, кажется, попытался убить ее своим языком и протолкнул его так глубоко в рот, что я удивился, как Шарлотту не вырвало.
– Думаю, все веселье закончилось с появлением этого мудака, – вздохнул я, а Сото, услышав меня, весело покачал головой.
Сото отпустил Шарлотту и, к сожалению, решил пойти в нашу сторону. Он шел показательно развязно, выпятив грудь, как петух. Его глаза тоже были стеклянными.