Больше на раздумывая, поднялась с постели и пошла в гостиную. Демид был там и сразу обернулся, стоило мне переступить порог.
Атмосфера наэлектризовалась до предела.
Несмотря на то, что мужчина внешне, как обычно, выглядел невозмутимо, отчего-то проскочила мысль, что он тоже может быть чуть-чуть взволнован.
– Как ты себя чувствуешь? – нарушил он тишину первым, рассматривая меня нечитаемым взглядом.
И я поняла, что ошиблась. Демидов непробиваем. Криво усмехнувшись, решила играть по его правилам: превратиться в камень и прекратить открыто транслировать то, что чувствую.
«Напугана» – именно этим словом характеризовалось мое нынешнее состояние, но, приложив усилия, я спокойно села в кресло и постаралась казаться спокойной.
– Нормально. Слегка кружится голова, но заснуть я почему-то толком не смогла.
Даже сама ощутила, что тон вышел слишком наигранным, а способность остаться хладнокровной – совершенно неожиданной.
Я думала, что Демид подойдет ко мне, чтобы успокоить и обо всем рассказать, но, взглянув на него повнимательнее, поняла, что и он чувствует себя неуверенно.
Надо же, а изначально я угадала.
Только собственная правота не принесла радости, потому что поведение мужчины было нетипичным.
И всё-таки именно он сделал первый шаг. Подошел ко мне, опустился на корточки и, не поднимая глаз, обхватил мои ладони своими.
– Саш, я люблю тебя, – произнес с расстановкой и коснулся губами обеих рук. – Но, если то, что ты сказала вчера, правда, я не знаю, что сделаю.
Нахмурилась и качнула головой, стоило нашим глазам встретиться.
Вчерашний день был слишком насыщен событиями, чтобы я ориентировалась вот так сразу и понимала, к чему он клонит.
– Что могла бы заниматься любовью с кем угодно, – подсказал Демид."
"Не разрывая зрительного контакта, он приподнял руку и нежно дотронулся до щеки тыльной стороной ладони.
– Принцесса, ответь, не мучай меня больше, – хрипнул, будто в горле пересохло, или он сильно волновался. – Со вчерашнего дня крышу рвет.
– Никогда и ни с кем, кроме тебя, я не смогла бы.
Тот, кто никогда и ни перед кем не прогибался, сейчас открыто говорил о своей слабости. И, может быть, какую-то другую девушку сей факт заставил бы собой гордиться, а я тут же расстроилась, потому сразу поспешила объяснить:
– В тот момент во мне говорили боль и ревность. Я считала, что так будет лучше для тебя.