На пороге моего кабинета внезапно возник Демид и в своей привычной приказной манере, не подразумевающей отказа, «пригласил» на обед.
– Я не могу! – выпалила, неверяще глядя на Гадарова, и спрятала руки под стол, чтобы не показывать, как они затряслись.
Его появление обескуражило. Как и само приглашение. Да мы и в лучшие времена, когда состояли в дружеских отношениях, этого не делали, а тут…
– У меня много работы, а перерыв с часу до двух, извини, – покачала головой.
– Одевайся, Саша, – Демид-упертый-Гадаров был неумолим.
Хватило одного взгляда, чтобы понять, сам не уйдет, только в компании со мной. Но я-то желанием не горела, а как противостоять – не понимала. Вот дома, да, могла. Там и голос можно было повысить и руками поразмахивать, чтобы с помощью таких манипуляций противостоять ему на равных. На работе же я так поступить не могла – слишком много любопытных кругом, повысовывавших носы из своих кабинетов и пожелавших погреть уши.
Хотя, стоило ли их винить в интересе, если внушительная фигура и брутальная внешность Демида никого и никогда не оставляли равнодушным.
– Я не могу уйти из офиса, – повторила медленно, сомневаясь, однако, что меня с первого раза не поняли.
Просто Гадаров – такой Гадаров…
– Конечно, можешь, Александра, – появление за спиной моего нервомотателя Рублева с широкой улыбкой от уха до уха произвело эффект разорвавшейся бомбы... подо мной. – Твои успехи на прошлой неделе должны быть непременно вознаграждены, поэтому на сегодня ты свободна.
Твою ж, налево, Олег Николаевич, и что ж ты выполз, когда не просили…
– Я бы предпочла получить денежную премию, – кинула шефу более лакомый вариант вознаграждения, на что тот величественно кивнул.
– Премия обязательно будет, я же обещал. А теперь собирайся…
– А…
– Желаю хорошо провести время, – добил начальник, а сам очень показательно посмотрел в сторону Демида.
Упс! Неудобно получилось.
– Это... – решила исправить ситуацию и познакомить мужчин. Но тут вылезла другая загвоздка: как представить Демида? Он не был братом, не был родственником, а сейчас не был и другом.
Саркастический блеск серых глаз смутил еще больше. Да, Гадаров мгновенно понял мои затруднения.
– Александра – член нашей семьи, – выдал он, сжалившись надо мной, и внимательно осмотрел Рублева, будто собственное мнение о нем составлял. – Мои родители считают ее своей дочерью.
– Это Демид Гадаров, – обрела, наконец-то, и я дар речи, а затем представила и шефа.