Труссарди, пихая пятками своего же циркового атлета, подгрёб поближе и, едва дыша от ненависти, прошипел:
– Ваша вторая служба – до полуночи убрать… э-э… всю эту воду! Не справитесь, так… э-э…
– Греби-ка ты отсель, говорун двуличный, – сурово принахмурилась бабка. – А то, не ровён час, прилипнешь навек к своему товарищу, ить и в уборную толком не зайдёшь…
Господин директор побледнел, силач тоже, через минуту ими уже и не пахло.
Доставать маленький напёрсток со дна «озера» никому не хотелось, а по поводу разрешения второго задания мысли в голову не торопились.
– Я ить тут, грешным делом, у Кощеюшки вещицу одну позаимствовала. Сама знаю, что нехорошо, да уж больно в хозяйстве пользительно. И печь топить, и радикулит греть, и самовар кипятить, и…
– Бабушка, что за многофункциональную лабораторную модель вы упёрли?
– Тока не ругайся, Никитушка!
– Да уж сделайте милость, Никита Иванович, а то она уж мне всю шею отсидела.
"– Цыц, охальник! – Яга мигом отвесила Митьке звонкого щелбана. – А вещица простая – уголёк негасимый. Когда злодей наш зелье секретное из кошек чёрных варит, сам дома не сидит, да вишь, огонь под котлом не тока не погаснет, а и не убавится ни на минуточку. Для того и угли негасимые имеются, я уж покуда по шкафчикам лазила, не удержалась… Отсюда и мыслишка есть…
– Хм, что сделано, то сделано, – подумав, согласился я.
– Да ежели уголёк энтот в размерах заувеличить, гореть повелеть, так он, поди, в единый час всю водицу из дворца выпарит!
– Бабушка-а. – На миг у меня перед глазами встали страшные картины варёных, как раки, монстров и нашей бесславной гибели в гигантском супе, всей опергруппой.
– А чего? Банька бы не помешала, – робко вступился Митяй. – Глядишь, от парку ядрёного кое у кого косточки помягчеют, а то ить у меня шея не казённая…
Второй щелбан он получил с тем же непокорным видом. Но что-то в его словах заставило меня призадуматься, а потом и вовсе кардинально поменять мнение.