Это… так угнетает, Эдмунд.
— Я не хочу, чтобы ты страдала.
— Так научи меня быть бабочкой! — воскликнула она, разводя руки в стороны. — Хочу подставить крылья солнцу. И твоей любви, Эдмунд.
— Дорогая! — Поспешно преодолев разделяющее их расстояние, он крепко обнял ее и уткнулся лицом ей в шею.
Но тут же резко отпрянул.
— Ты обнажилась для меня, — сказал он, решительно стаскивая с себя сюртук. — Будет справедливо, если и я поступлю так же. — Он быстро развязал шейный платок и потянулся к рубашке. — Вот так, — проговорил он, снова шагая к ней.
Ей очень хотелось это сделать, положить ладонь на его прекрасный торс. Не в силах дольше противиться своему желанию, она коснулась пальцами его покрытых волосами мускулов. Эдмунд замер, позволив Джорджиане изучить свое тело. Когда она прочертила пальцем дорожку, сбегающую вниз по животу и скрывающуюся за поясом бриджей, он вздрогнул.
И схватил ее за запястье, не давая двигаться дальше.
— Пока достаточно.
— Что-то не так? — Она-то думала, что он поощряет ее чувственное исследование! — Мне не стоило этого делать?
— Все так.
— Ничто в тебе не отталкивает и не пугает меня. Потому что это ты, Эдмунд.
Он сглотнул. В глазах его появился блеск. Медленно, почти с опаской, он просунул руку за отворот ее ночной сорочки.
И начал гладить и ласкать ее. Джорджиане было так приятно, что она прикрыла глаза от удовольствия. Эдмунд же перевел взгляд с ее лица на свои длинные, тонкие пальцы, сжимающие ее грудь.
Теперь оба дышали с трудом. Джорджиана решила, что могла бы простоять так вечно: чтобы одной рукой Эдмунд обнимал ее за талию, а другой гладил грудь.
Тут он склонил голову и принялся покрывать ее груди поцелуями. Она же обхватила его руками за голову и вплела пальцы в волосы.
Иного поощрения ему не требовалось. Он продолжил сжимать ее груди, посасывать их, даже покусывать, до тех пор пока она не застонала от наслаждения, затопившего ее тело.
Он поднял голову."
"— Ты уверена?
— Да, да, — просительно простонала она.
Он подхватил ее на руки, отнес на кровать и бережно уложил. Отступив на шаг, некоторое время просто любовался ею.
— Ничего нет более красивого, чем ты, Джорджи, лежащая в ожидании меня. Желающая меня. — Он присел на краешек кровати, взял ее за левую руку, на безымянном пальце которой поблескивало его кольцо, и принялся по очереди целовать кончики пальцев.