Она услышала, как шуршит одежда, падая на пол. Значит, Эдмунд теперь тоже голый. Вот он оказался рядом с ней, она ощутила его покрытую волосами кожу. Он снова принялся целовать груди, потом живот, потом, что совсем уж невообразимо, спустился ниже. К тому месту, которое жаждало его прикосновения.
Он действовал, словно бы плетя новый, чувственный кокон. Джорджиана была не в силах лежать спокойно. Ее руки и ноги двигались сами по себе, и она вдруг поняла, что рано ставить на себе крест как на женщине. Едва она перестала сдерживать собственное тело, как оно зажило своей жизнью, точно зная, что нужно делать.
— Прости, — с трудом выдохнула она. — Я сделала тебе больно?
Он хрипло рассмеялся.
— Ты сделала больно мне? Этот вопрос обычно задается женихом, а не невестой.
— Прошу прощения. Я этого не знала. Я вообще не представляю, что должна чувствовать и что говорить.
— Ты все делаешь просто превосходно, — заверил он, скользя вверх по ее телу и чмокая в кончик носа. — Лучше, чем я мог надеяться. Ты в самом деле отпустила себя на свободу, не так ли?
— Я ничего не могла с собой поделать. Ты… — Она погладила его по плечу и спустилась ниже по мускулистой руке.
Эдмунд испустил низкий рык.
Далее все ощущения слились в восхитительное чувство единения и все мысли пропали. Она отпустила свое тело на свободу, позволив ему извиваться. Руки ее бродили вверх и вниз по спине Эдмунда, нащупывая сокращающиеся и расслабляющиеся мышцы. Она целовала его шею и плечо, с восторгом встречая его дерзкие поцелуи.
Как же это восхитительно, особенно то, что Эдмунду явно доставляет удовольствие овладевать ею.
Эдмунд резко отпрянул."
"— Джорджи! Я сделал тебе больно?
— Нет, — хватая ртом воздух, отозвалась она. — В-все б-было п-прекрасно.
— Почему же тогда ты плачешь?
— Я н-не з-знаю. В-возможно, п-потому, ч-что т-так д-долго б-была д-дурочкой. С-сдерживала с-свои ч-чувства.
— Это можно понять, — мягко возразил Эдмунд.