На удивление, Доменико не посмел меня больше бить. Он залился хохотом, словно почувствовал свое господство и даже — хотел чем-то поделиться.
Я притаилась, воспользовавшись этим моментом:
— Можешь хотя бы рассказать, для чего ты учил меня? Если не собирался убивать Давида, то для чего опекал меня все эти годы и натравливал на него?
Неужели все мои попытки убить Давида заранее сводились к нулю? И кем — самим Доменико?
— Яд, оружие, — перечисляла я, — для чего это все? Неужели для того, чтобы просто выстрелить в меня на нашей свадьбе? Тогда для чего была вся эта красивая обертка, в которой ты вручил меня ему год назад?
У Доменико было столько возможностей, чтобы воспользоваться мной.
Вероятно, это и был ответ.
— На вашей свадьбе меня не было. Я не для того тебя растил, чтобы убить одним жалким выстрелом.
Я шумно сглотнула.
Сколько же еще людей пытается избавить Давида от меня?
— Мой план был выверен до идеала, — щедро продолжил Доменико, — я подарил тебя ему, потому что знал, что рано или поздно я его растопчу.
— Ты не знал, что он меня полюбит.
Я обняла себя за плечи и бегло оглядела места, где обычно Доменико прячет пистолет.
Там не было.
Но рукоять торчала из кармана. Глупец, кто же держит оружие так неуклюже?
— Ты красива и умна. Я знал, что ты зацепишь его. Мы ведь все для этого делали, помнишь, Жасмин?
Помнила.
И красивое личико.
И невинность.
И еще события, которые были подстроены нами.
Доменико сделал все, чтобы я зацепила Басманова. Чтобы потом растоптать — и его, и меня.
— Ты — идеальное и стопроцентное попадание, Жасмин.
Доменико хотел уничтожить своего врага, когда тот обретет желанную женщину. Ею стала я.
Избавиться от меня — означало добить Давида, унизить, сломать его.
Все это время Давид оберегал меня от себя, чтобы случайно не зацепило. Ведь мы считали, что Доменико гонится за своим братом — сицилийским наследником.
Однако, план Доменико — пятилетний, долгий — был куда размашистее. Он желал уничтожить сердце Давида, когда тот, наконец, сумеет полюбить.
— Ты просто подонок, — процедила я ему в лицо, — ты сам себя проклял, Доменико! В погоне за местью ты потерял свою жену.
— Умолкни, шлюха, — разозлился мой палач.
Доменико резко схватил меня за горло, полностью обездвижив. Он всегда так учил.